Она пальцами тронула мое лицо. Я вздрогнула. Даже столь легкое давление на щеку отозвалось во всем теле острой болью. Женщина тотчас же отдернула руку и принялась раскаиваться, тем более что старуха криком отдала ей какое-то приказание. Через минуту в мое лицо уже бережно втирали какое-то целебное масло. Вот тогда-то я и заметила, что вся нижняя часть моего тела от самого пояса практически голая. Я лежала на чем-то, похожем на носилки; мои ноги и бедра были накрыты кусками ткани; на промежность была наложена белая повязка, на которой проступала запекшаяся кровь.
Едва я увидела кровь, на меня сразу нахлынули страшные воспоминания: грузовик, насильник, дикая разрывающая боль.
Я задрожала. Молодая женщина моментально приобняла меня, зашептала по-арабски, успокаивая, раз даже показала на окровавленную повязку и разразилась длинным потоком утешающих слов, словно говоря:
Тем временем старуха принесла дымящуюся кружку, от которой исходил странный аромат. Она кивком велела молодой женщине помочь мне сесть и заставила меня выпить этот травяной отвар, имевший горьковато-сладкий вкус. Он подействовал на меня усыпляюще. Не прошло и минуты, как я снова погрузилась в сон.
Когда я очнулась, было уже светло. Я все еще чувствовала себя невероятно слабой и беспомощной, звон в ушах не прекращался. Мне также нестерпимо хотелось в туалет. Но стоило мне попытаться сесть, я потеряла равновесие и повалилась на койку. В этот момент я увидела, что девочка, которая нашла меня, вскочила со своего матраса в углу палатки и поспешила ко мне. Полусонная, она широко улыбнулась мне. Я сумела выдавить ответную улыбку.
–
Девочка покачала головой, потом подняла палец: «Подожди!» – и выбежала из палатки. Я услышала, как она что-то крикнула кому-то. Через несколько минут девочка вернулась с очень красивой молодой женщиной, которую я видела – когда? вчера? Сколько времени прошло с тех пор, как я умирала в пустыне, до того момента, когда я очнулась здесь? Одному Богу известно. Но когда женщина сняла паранджу, я сообразила, что уже видела ее.
–
Девочка стояла рядом, держась за ее джеллабу.
–
– Твоя мать? – уточнила я. Обе отвечали мне недоуменными взглядами. Я повторила вопрос, подобрав более похожее слово: – Мама?
Помогло. Они обе заулыбались, закивали.
Я спросила молодую женщину, говорит ли она по-французски. Смутившись, она покачала головой.
– Не беда. – Я попыталась улыбнуться, но внезапно ощутила дурноту.
Молодая женщина велела дочери выйти из палатки. Мочевой пузырь у меня уже едва не лопался. Я вспомнила, что на уроках французского Сорайя иногда вставляла в разговор арабские слова, с помощью которых мне было бы легче общаться с местным населением на улицах Эс-Сувейры.
Она научила меня нескольким фразам. Например:
–
Услышав от меня арабскую речь, женщина просияла. Стала что-то быстро отвечать мне, но я не поняла ни слова. Она жестом попросила меня немного подождать, а сама кинулась в дальний конец палатки и вернулась с длинной черной джеллабой. В палатку возвратилась старуха. Увидев, что молодая женщина помогает мне надеть халат, она закричала на нее. Та объяснила, что мне нужно в туалет (во всяком случае, я услышала
Под руководством старухи мне помогли надеть джеллабу. Лежа на койке, я чувствовала слабость, но, когда я попыталась встать, силы совсем оставили меня. Однако руки у старухи были крепкие и жесткие, как клещи. Она заставила меня принять вертикальное положение. Я хотела посмотреть, в каком состоянии мои ноги и промежность, однако старуха, взяв меня за подбородок, заставила поднять взгляд вверх. Молодая женщина с дочерью тем временем убрали с меня все повязки и тряпки. Потом, все так же не позволяя мне смотреть вниз, они осторожно облачили меня в джеллабу. Старуха протянула мне паранджу и принялась объяснять, подкрепляя свои слова жестикуляцией, что мне нужно надеть и это, поскольку
