Призывно покачивая бёдрами, подошла к его рабочему столу. Открыла ящик, где хранились презервативы. Теперь такие схроны располагались по всему дому. О-о, он был предусмотрителен, мой Лев, помешан на удобстве и комфорте. А поскольку мы занимались сексом в самых неожиданных местах, в каждой комнате оборудовал такие ящички.
Без презервативов он пока не решался. Но это ничего. Мы и так сделали огромный рывок вперёд.
Я села на него так, как любила. Единым движением. Сразу надеваясь на него полностью, вбирая в себя целиком. Устроилась удобнее, ухватилась за предплечья и задвигалась рваным ритмом в древнем танце, уносящем на вершину наслаждения. Сначала меня, а следом и моего мужчину, что двигался мне навстречу по мосту доверия и близости.
Мы ещё только начали этот путь, но уже преодолели огромное расстояние.
На работе, казалось, никто не заметил произошедших со мной перемен. Хотя мне самой они были очевидны. Каждый раз, подходя к зеркалу, я видела влюблённую женщину с сияющими глазами и зацелованными губами. Донельзя довольную жизнью и лучащуюся счастьем.
Впрочем, Грушевским сейчас было явно не до произошедших со мною метаморфоз. Оказывается, Макс и был тем «кротом», что сливал наши заказы конкурентам. Точнее своей мамочке, которая всё ещё ходила в любовницах Лепичева и вынашивала планы мести бывшему мужу. Лев нашёл неоспоримые доказательства.
Кто бы мог подумать, что всё так обернётся. А ведь в какой-то момент я почти решилась вернуться к нему. Какое счастье, что на моём пути встретился Лев.
Эмма требовала, чтобы Сергей обратился в полицию. Но Грушевский-старший, несмотря на предательство, не хотел «так подставлять» своего сына. Их крики и ругань я хорошо слышала, находясь на своём секретарском месте.
Я хорошо понимала обоих. И Эмму, для которой Максим был всего лишь сыном мужа от первого брака, а в первую очередь – сотрудником, выдававшим важную информацию конкурентам. И Сергея, желавшего дать своему ребёнку, пусть и предавшему его, ещё один шанс. Ведь, если б Грушевские заявили в полицию, Максу грозила бы тюрьма.
Я ни во что не вмешивалась и старалась делать вид, что ничего не замечаю. Что всё осталось по-прежнему. Я обычная глухая секретарша, хорошо выполняющая свою работу.
Сам Максим куда-то пропал и на работе больше не появлялся. После того как Лев привёз Грушевским доказательства его вины, у Эммы и Сергея состоялся серьёзный разговор с Максом. Я в тот день болела, поэтому подробности не знала. Но конец безобразной сцены произошёл уже за дверьми кабинета. Поэтому многие сотрудники если и не видели, то уж слышали точно, какими словами младший Грушевский обложил отца и мачеху и в каком направлении их послал.
Семейный раздор начальства у нас обсуждали почти две недели. А потом как-то сгладилось, подзабылось, и жизнь вошла в прежнее русло. Тем более я, увлечённая разгорающимся как пожар романом со Львом, почти не замечала этих разговоров.
Три недели пролетели как один день. Я летала, окрылённая, уверенная в собственном счастье и в том, что так будет всегда.
Как же сильно я ошибалась. Правду говорят, что влюблённые слепы и не способны заметить грозящую им опасность…
После работы Лев должен был забрать меня. Мы собирались поехать куда-нибудь поужинать. Но около половины пятого он позвонил и сказал, что задерживается. Во сколько освободится, ещё не знает.
Пришлось ехать домой. Танька была ещё на работе, и меня встретила пустая квартира. В последнее время я почти не бывала одна. Дни я проводила на работе среди коллег, вечера и ночи со Львом. С подругой мы пересекались редко, и я по ней соскучилась. Жаль, что сегодня она допоздна в своём магазине. Было бы здорово поболтать на кухне.
Я решила порадовать Таньку сытным ужином. Вкусно у меня получалось нечасто, а вот сытно вполне могла осилить.
Покопалась в холодильнике. Достала овощи, мясо из морозилки. Чтобы было не так тихо, включила фоном радио. И, пританцовывая в такт негромкой музыке, принялась творить.
Резкий дверной звонок заставил меня дёрнуться и выронить нож, который звонко заскакал по плитке и остановился у газовой плиты. Я замерла, повернувшись в сторону двери. Сердце сжалось в нехорошем предчувствии. Глупости. Это нервы. Я отринула нечто тёмное, тенью мелькнувшее за спиной, и посмотрела на дедушкины настенные часы. Почти семь.
Это наверняка Лев. Только почему он не позвонил?
Я выключила радио и медленно подошла к двери. Прислушалась. Вздрогнула от повторного звонка, пронзительной трелью прозвучавшего в оглушительной тишине квартиры.
Да что это со мной? Никогда не отличалась излишней впечатлительностью, а теперь навыдумывала невесть что.
Решительно подошла к двери и заглянула в «глазок». Лампочка на площадке светила тускло, а он стоял на самой границе видимости. Я разглядела только плечо, обтянутое тёмной тканью пиджака. Ну конечно, это Лев. Кто ещё в здравом уме мог прийти сюда в костюме?
И больше уже не сомневаясь, повернула механизм замка и распахнула дверь.
Но это был не Лев…
Мужчина двинулся вперёд, заставляя меня пятиться.
