У девушки оказались длинные рыжие волосы и густой загар. Она была одета в темно-зеленый свитер, копоткую коричневую юбку и коричневые ботинки. Она сидела, скрестив ноги, и тупо глядела в стену. Первое, что он почувствовал, увидев ее, было ощущение полной гармонии, небрежное совершенство цвета и рисунка, рыжее и зеленое, волосы и глаза, свитер и юбка, ботинки сливались с ногами, покрытыми ровным загаром, длинные, стройные, грациозные ноги, вопросительно склоненная набок голова, водопад блестящих рыжих волос.
У нее, у девушки, были высокие скулы, чуть раскосые глаза, горящие зеленым на фоне посмуглевшего лица, вздернутый носик, чуть оттягивающий верхнюю губку, так что видны ровные белые зубы. Свитер обтягивал груди – крепкие, без всякого там лифчика, – и на талии был туго стянут коричневым поясом с медной пряжкой, попка мягким изгибом вминалась в пухлый диван, и, когда девушка повернулась, юбка чуть задралась, обнажив бедро.
Он ни разу в жизни не встречал более красивой женщины.
– Кто это такие? – спросил он.
– Кто? – переспросила Огаста с кухни.
– "Челси-ТВ".
– Рекламная фирма, снимает ролик.
– А-а. А что там было на совещании?
– Утрясали расписание, подыскивали новое место – ну, знаешь, вся эта канитель. – Гасси облизала нож, которым намазывала арахисовое масло, и сказала: – М-м, вкусно! Ты уверен, что не хочешь?
– И ты им для этого была нужна?
– Для чего?
– Ну, утрясать расписание, подыскивать место и...
– Да, Ларри хотел, чтобы я была под рукой.
– Ларри?
– Паттерсон. Из «Челси-ТВ». Он сам написал сценарий, и режиссер тоже он.
– Ax, ну да.
– Ему нужно было знать, когда я смогу подъехать и все такое.
Она вернулась в гостиную с сандвичем в руке. Клинг поймал себя на том, что уставился на нее точно так же как когда-то на первом свидании, – смотрел и глаз не мог отвести. Тогда Огаста в конце концов сказала ему:
«Ну что ты на меня пялишься?» Клингу пришлось признаться, что ему еще никогда не приходилось разговаривать с такой красивой девушкой. Огаста просто ответила, что ему придется к этому привыкнуть. Клинг помнил ее ответ слово в слово.
«Знаешь, придется тебе к этому привыкнуть. Ты ведь тоже очень красивый – а если мы только и будем делать, что сидеть и пялиться друг на друга, что же из этого выйдет? В смысле, я думаю, что мы будем видеться довольно часто, и мне хотелось бы думать, что я могу иногда позволить себе вспотеть, к примеру. Я здорово потею, знаешь ли».
«Да, Гасси, – думал он, – ты здорово потеешь, теперь я это знаю. А еще ты иногда рыгаешь, и я не раз видел тебя сидящей на унитазе, а однажды ты напилась вдрызг с этими твоими педиками-фотографами, чтоб их черт побрал, и я держал тебе голову, пока ты блевала, а потом уложил тебя в кровать, а сам пошел вытирать пол в ванной, да, Гасси, я знаю, что ты потеешь, я знаю, что ты не ангел, но, Господи, Гасси, зачем... зачем ты это сделала, зачем ты так поступила со мной, неужели ты не могла иначе – не как... не как сука в течке?!»
– ...Поехать в Южную Америку, чтобы снять этот ролик там, – говорила Огаста.
– Чего? – очнулся Клинг.
– Ларри хочет поехать в Южную Америку, чтобы снять этот ролик там, – повторила Огаста. – Там теперь лежит снег. К черту символическую гору, давайте снимать в настоящих горах!
– Что еще за символическая гора?
– Ну, больница «Лонг-Дженерал». Ты когда-нибудь видел это здание? Оно похоже на...
– Да, на гору.
– Ну вот, значит, ты понимаешь, о чем я.
– Так ты поедешь в Южную Америку, да?
– Всего на несколько дней. Если получится.
– Когда?
– Ну, я пока не знаю...
– А приблизительно?
– Наверно, довольно скоро. Пока там еще лежит снег. У них ведь сейчас зима, ты же знаешь.
– Ага, – сказал Клинг. – А когда именно? В этом месяце?
– Да, вероятно.
– И ты ему сказала, что поедешь?
– Знаешь, Берт, мне так редко приходится сниматься для телевидения... Ролик будет идти целую минуту, это для меня очень важно...
– Да, конечно. Я знаю.
– Это всего на несколько дней.
– А кто туда поедет? – спросил он.
– Только мы с Ларри и съемочная группа.
– А другие модели?
– Остальных он собирается набрать на месте.
– Я, по-моему, с ним ни разу не встречался, – сказал Клинг. – Я его знаю?
– Кого?
– Ларри Паттерсона.
– Нет, не думаю, – ответила Огаста и отвела взгляд. – Ты точно не хочешь есть?
– Не хочу. Спасибо.
Манфред Лейдер был полицейским психологом. Он однажды помог Карелле в расследовании убийств нескольких слепых. Лейдеру было за пятьдесят, и он носил седую бородку, чтобы быть похожим на психиатра. В этом штате психиатр должен был четыре года проучиться в колледже, еще четыре в мединституте, год в интернатуре, три года клинической ординатуры, и еще два года проработать в клинике, прежде чем получить разрешение держать устный и письменный экзамен, дающий право на получение лицензии на частную практику. Вот почему психиатры берут пятьдесят баксов за часовую консультацию – это как минимум. А Лейдер был всего лишь психологом. Вот почему он работал в полицейском управлении за годовое жалованье в 36 400 долларов.
