– Сложно объяснить… Напоминает «стоп-кадр». Как будто проектор не тянет плёнку. Сначала всё вокруг застывает, а потом рывками начинает двигаться эпизод за эпизодом. Следом лавиной прорываются звуки. Изображение начинает ускоряться, превращаясь в красочное месиво; но постепенно замедляется и возвращается привычный порядок вещей.
– Сколько же в среднем длится каждый период?
– По субъективным оценкам – не более минуты, но определённо сказать затрудняюсь.
– С чем вы ассоциируете своё плохое самочувствие? Может с аномально высокой температурой?
– Да, пожалуй, с наступлением жары мне становится хуже. Что со мной? Неужели я серьёзно больна?
– Только тщательное обследование выявит истинную причину недомогания. Сделайте компьютерную томографию, рентген, сдайте анализы, а я ознакомлюсь с выводами специалистов и назначу лечение. И мой вам совет – не переутомляйтесь и поменьше находитесь в духоте. Держите направление, всего доброго.
Инга, покинув кабинет, пошла по коридору под сочувствующий шепоток окружающих, а вдогонку неслось: «Ну, надо же, такая молодая…» От этих слов в душе рождался глухой протест, не дающий смириться с очевидным. Факт о собственной неполноценности ею категорически отвергался. Надо полагать, справедливо заявлял о себе древний инстинкт выживания, диктующий не выделяться на фоне соплеменников, дабы не быть изгнанной на погибель. Или ей просто не хватало кислорода и не терпелось быстрее покинуть душное вместилище болезней. Так или иначе, она заторопилась домой.
Вечером Иван поинтересовался итогами посещения клиники.
– Ну, что сказал доктор? – участливо спросил он.
– Сказал: виновата погода. А еще, что меня надо жалеть, холить и лелеять.
– Ингочка, милая, разве я спорю?!
– То-то же.
Ночь спустилась на город, и пробил час озарений. Никакой мистики, простая физиология, сводящаяся к тому, что некто, желая найти ответ, долго не может добиться успеха и, в конце концов, ставит крест на своих попытках. Но информация, собранная в клеточках серого вещества, обрабатывается независимо от воли обладателя мозга, поскольку главнейшие функции спящего организма не прерываются ни на миг. Наконец результат достигнут, и задача решена. К сожалению, частенько мы даже не догадываемся об этом – все зависит от внимательности. Человеку, погрязшему в обывательской рутине, недосуг разбираться в сигналах, подаваемых подсознанием, и проблема так и остается с ним навеки.
Инге как раз представился подходящий случай прислушаться к себе. Проснувшись и поняв, что муж уже ушел, она, лёжа в кровати, принялась лениво созерцать ловкие маневры двух ласточек за окном. Птицы играли с воздушными потоками, совершая невообразимые, по её мнению, кульбиты. Их движения завораживали, формируя причудливые образы, и в уме вдруг отчётливо проступила связь череды событий прошедших недель. Скорее, померещилось что-то, потому как объяснению это не поддавалось. Тонкая нить постижения обрывалась при малейшем намёке потянуть за нее. Наваждение рассеялось и все её усилия возвратиться в медитативное состояние оказались напрасными. Мысли уже потекли в привычном русле повседневных забот, напомнив о запланированных на утро делах.
Обследование закончилось к полудню. Заключение обещали написать не ранее, чем завтра и вопрос проведения досуга встал на повестке дня под номером один. К счастью, неподалёку располагался крупный торговый центр, где можно было скоротать часок-другой. Хождение меж нарядных витрин развлекало, пока отражения в блестящих стеклах не начали вызывать неосознанное беспокойство. Тогда она зашла в один из магазинчиков, намереваясь оттуда проследить за происходящим снаружи, но ничего, что могло бы насторожить, не заметила. Посетители неторопливо прогуливались по переходам или занимались покупками. Правда у Инги была любопытная особенность: предчувствия никогда не обманывали её. Еще, будучи школьницей, ей удавалось безошибочно угадывать, кого вызовут к доске и пока учитель водил указкой по списку в журнале, испытующие взгляды обычно обращались к ней.
Обстановка в институте не вдохновляла на демонстрацию сверхъестественных способностей и пророческий дар постепенно сошёл на нет, но сегодня забытые ощущения неожиданно пробудились. Жаль, телефон, нарушив мечтательный настрой, вернул в реальность. Звонил отец и, зная о его нелюбви к данному виду коммуникации Инга сразу запаниковала. Тот сам порой шутил по поводу невыносимости общения вслепую и уверял, что продолжительный диалог требует от него изрядных затрат энергии, а невозможность наблюдать реакцию собеседника воочию, раздражает. Поэтому, предполагая худшее, она сразу взяла быка за рога.
– Алло, папа, что-то случилось?
– Привет, дочь! Зачем обижаешь? – спародировал кавказский акцент Сергей. – Давно тебя не слышал. Дай, думаю, наберу…
– Уф, я уж испугалась.
– Да все нормально! Ребята с бабушкой пошли на прогулку, обещались быть к обеду; но лучше расскажи о себе.
