В одинокой северной деревушке открылись большие и чёрные глаза. Это были глаза девочки Анны, чьи родители были тяжело больны. Запах жареных корок апельсина напоминали её маме, Марии, о могуществе любви в самые тёмные времена. Отчаяние не сможет побороть в сердце Марии веру в счастье. Анна взрослеет и встречает свою любовь. Но любовь ли это?
Глава 1. большие чёрные глаза
Стояла тёмная ночь. Вьюга наворачивала между скудных улиц, пытаясь ворваться внутрь деревянных домиков. Одинокое чувство глубокой печали оставляло след в этой северной деревушке после каждого быстропроходящего лета.
И всё-таки…
В одном из домов случилось маленькое чудо. Открылись большие и чёрные-чёрные глаза, они жадно охватывали происходящий вокруг них мир. Точнее не мир, а маленькую комнатку с хрупким светом.
Это была девчонка. Глаза были большие и ясные, а она была такой крохотной и, наверное, даже бы уместилась маме в теплые ладони. Но маме было плохо, она еле сдерживала свой тяжелый хрипящий кашель, чтобы не спугнуть дитя.
9:38ч.
Следующим утром пришёл папа. А у папы были холодные глаза, будто кто-то бросил в них печаль и безнадёжность. Он прошёл угрюмой походкой в комнату и мельком бросил взгляд на малышку. Она улыбнулась ему так широко и светло, что он как от глубокой ноющей раны оторвал и так беспомощный пластырь.
Тихо усевшись в кровать около своей жены, он молчал. Она молчала в ответ.
Вьюга за окном прекратилась ещё к утру. Вышло яркое солнце и снег блестел от своей чистоты. В доме стояла тишина.
– Ты всё должна понимать. Мы не справимся.
– Я понимаю… Отдай её сегодня.
Мама
Простит ли она меня когда-нибудь. А может она не будет знать, что была я. «Мы не справимся» … Я знаю и понимаю сама…
Впервые вижу его таким жалким и беспомощным, и мне даже противно. Он сидит чуть сгорбившись, его темные волосы вьются в крупные локоны и слегка прикрывают широкий лоб. Пальцы, обветренные до легкой корки с красноватыми ранками, сжимают конверт.
Никому не нужно пояснять, что в нём…
Внутри еще еле живёт потухшая надежда – «мы справимся», но она разбивается в его настойчивом молчании.
Он уходит на кухню.
Я вспоминаю прошедшую весну, которая, наверное, станет последней для меня. Когда капало с крыш и всё вокруг говорило о счастье, я узнала, что ношу под сердцем.
Радость и маленькая тревога «и что же будет» переполняли меня. Забегаю домой, попытавшись сбить учащенное дыхание и смотрю в глаза… Он всё понял. Обняв друг друга словно теперь всё счастье мира в наших руках, мы ещё не понимали, что это мгновенье будет столь коротким.
Чуть позже у меня обнаружили туберкулез. Земский врач уже давно не навещал меня. Потому что, во-первых, это опасно, а во-вторых это уже безнадежно. Деревенские предусмотрительно обходят наш дом стороной.
Мне плохо, мужу немного легче, но… иногда я думаю ему даже хуже меня, и он просто делает вид, что пока всё под контролем. Он сибирский мужчина, а это значит, что вряд ли я узнаю о его боли. А если об этом узнали бы и деревенские мужики, а особенно их сварливые женушки, ему не разрешили бы чистить от снега лёд. Если будет так, то мы совсем останемся с носом.
Сердобольные дальние родственники готовы приютить малышку, но предупредили, что только сразу после рождения, чтобы не дай Бог заразить и её.
У меня нет сил плакать, мне хочется уснуть, уснуть навсегда. Я закрываю глаза и умираю медленно. Раз, два, три…
Она плачет.
А значит мне надо привстать и успокоить, но сил нет совсем. Одеяло будто топит в своём плену, а болезнь крепко-крепко сжимает легкие, будто они зажаты в клетку. Я набираюсь сил и иду к колыбели пошатнувшейся походкой. Дома пахнет настойками и меня тошнит от этого едкого запаха.
С кухни тихо-тихо слышится запах жареных корок апельсина.
Он жарит их, чтобы перебить въевшиеся лекарственные настойки. Муж любил всем сердцем Марию, и даже больше. Но никто никогда не знал, что у него происходит в голове, какие мысли посещают этого сурового мужчину. И только поступки, мужские и иногда неловкие, говорили за него.
Безысходность положения казалось сломит его. Но он старался держаться из последних сил.
Апельсины были самым любимым и желанным лакомством его жены. Но достать их в сибирской деревушке не так-то просто, точнее очень даже тяжело. И всё-таки были светлые дни, когда на их столе красовались рыжие апельсины. Больше всего Марии нравился запах. Ей казалось, что именно ими благоухают сады где-то на побережье моря.
Как происходит у всех, с любой готовкой на кухне в дом приходит тепло и уют. Кажется, что счастье совсем рядышком…
Малышка плачет настороженно будто не хочет разочаровать свою маму. Мария прислоняет её груди. В доме слышится только сладкое и жадное сосание материнского молока.
Покормив её, она укладывает в постель. Сердце щемит, но так будет правильно.
Большие и чёрные как грустная ночь глаза обнимают взглядом маму влюбленно. Она с какой-то маленькой детской печалью разрывает мамино сердце.
Безысходность кажется поглощает их. В комнату заходит Павел. Он видит свою жену и обомлевши смотрит на неё сзади. Такая хрупкая и нежная словно первая расцветившая весенняя веточка склоняется над своим дитя.
Муж подходит к ней сзади и крепко обнимает.
Кажется, он передумал…
Глава 2. Крохотное счастье
