Криста придвинулась к нему, и Питер обнял ее за талию. Дыхание его стало прерывистым. Она прижалась грудью к его груди, и это прикосновение было прекрасно. Ее губы, как во сне, оказались перед ним. Он жадно прильнул к этим губам, не в силах быть нежным, потому что временно забыл, как надо любить. Она стояла перед ним, пылающая в этом его сокровенном убежище. Он почувствовал, как жажда обладания зародилась во всем его теле. Сейчас он овладеет этой девушкой, которая очаровала его и привела в ярость, заинтриговала его и спасла ему жизнь. Они преодолели настоящие «американские горки» на пути к близости. Теперь пришло время награды, наказания, страстного экстаза сражения двух тел. Он протянул руку к затылку Кристы, чтобы удержать ее за голову, если она попытается отодвинуться от него. Другая его рука лежала у нее на шее, зарывшись в гущу ее волос. Он впился губами в ее губы, приоткрыл рот и просунул язык между ее зубов, откинув ей голову назад, чтобы вдоволь насытиться. Криста не сопротивлялась. Она сражалась за то, чтобы отдаться ему. Ее рот широко раскрылся, их языки переплелись и погрузились в любовную влагу.
Руки Кристы коснулись его талии, ощутили твердый живот. Потом они поползли ниже, она привстала на цыпочки, чтобы утонуть в его поцелуе. Его тело было жестким… везде… живот, бедра, мускулистые руки, которые сжимали ее в страстном томлении. Криста ощущала его своими ногами. Разгоряченный, бесстыдный, он терся о нее сквозь разделявшую их ткань одежд. Он пил из ее рта и излучал жар своего желания на ее трепещущее тело. Их поцелуй был ареной сражения, они оба хотели проникнуть в тело другого в поисках блаженного единения, когда каждый растворяется в партнере. Они испытывали сладостные муки, издавали страстные стоны, они перешагнули через смущение, растворились в похоти, ощущая друг друга в этом первом объятии. Ими владело нетерпение. Их контракт должен быть подписан теплой кровью любви. Они должны слиться, связать друг друга, узнать все самые сокровенные тайны, чтобы уже никогда не чувствовать себя чужими. После того как они будут любить друг друга, может возникнуть ненависть, все, что угодно, но вычеркнуть этот момент из своей жизни они никогда не смогут. Он будет жить в их сознании, незабываемый, возможно даже непростительный, но отрицать его будет невозможно, как нельзя отрицать день и ночь и красоту святости.
Сквозь туман страсти Криста пыталась понять, что происходит. Кто сделал это? Питер? Или она? Ответ заключался в том, что это сделали они оба. Они шли навстречу друг другу, влекомые звездным притяжением, и остановить их было невозможно. Их тяга друг к другу была непреодолимой. Криста пылала страстью, она хотела одного — утонуть в сладости желания этого мужчины. Он должен обладать каждым ее дюймом и использовать ее для своего наслаждения, которое удвоится вместе с ее желанием. Сладостное отречение от самой себя струилось в ее крови. Он мог бы разломить ее пополам своими сильными руками. Его рот может разорвать ее на части. Она превратилась просто в тело, сознания больше не существовало, она стала мягкой, стремясь к его твердости, в предвкушении соития, которое вот-вот произойдет. Откровенная в своем сладострастии, Криста постанывала от наслаждения. Ее руки прикоснулись к нему, отчаянно желая близости. Ее юбка поползла вверх оттого, что их тела терлись друг о друга. Ее трусики прилипли к источнику жара, который хотел его. Питер, испытывая блаженство, прижимал ее к себе, дотянувшись до ее напрягшихся ягодиц, ощущая низ ее живота той частью себя, которая так нуждалась в ней. Он задрал ее юбку до талии, сокрушая ее губы своим ртом. Его руки блуждали по ее шелковым трусикам, восхищаясь упругостью ее мускулов, гладкой горячей кожей бедер. Его пальцы пробрались внутрь трусиков, исследуя контуры ее ягодиц. Они касались краев ложбинки, уже мокрой от влаги ее вожделения. Он притискивал ее все крепче. Отвердевший, он толкался в ее трусики, угрожая и обещая то, что должно вот-вот произойти.
Криста не могла больше терпеть. Она нащупала ширинку на его брюках и рванула «молнию». Там она нашла то, что искала, — горячее, твердое, огромное. Она сжала этот источник мощи, напряженную, пульсирующую плоть, которую так желала. Питер застонал, не противясь ей, закрыв глаза, чтобы ощущать только ее прикосновение. Она освободила его от брюк, и теперь он прижимался к ее бедрам, плоть к плоти, кровь стучала рядом с другой кровью. Криста потянулась рукой вниз, другая ее рука сжимала его ягодицы, словно она хотела пленить его навсегда. Потом она направила его в свою влажность. Криста нежно поглаживала его шелковой тканью своих трусиков, успокаивала его горячность, смачивая его огонь влагой своего вожделения. Она задохнулась, ощущая запах своего желания, оторвала от Питера свою грудь, свои губы. Она хотела видеть его в этот момент. Он смотрел ей в глаза, и в его взгляде горело желание, голод. Его рот был приоткрыт, весь мокрый от ее губ, дыхание с шумом вырывалось сквозь зубы. Грудь вздымалась.
