После этого разговора внутри, словно змея, свернулось ощущение безысходности. Причем не моей. Отчего-то я чрезвычайно ясно представляла, что было с Тимуром, когда в одночасье превратился из свободного человека в бесправного раба. Представляла, что чувствовал его отец, когда не мог найти, не знал что с ним, жив ли вообще. Почему-то все эти ощущения нахлынули с такой силой, что не могла даже вдохнуть нормально от боли в груди, и сама не заметила, как по щекам покатились крупные слезы. Без плача, рыданий, просто молчаливые слезы. Как так случилось, что я стала частью этой безумной, драматичной истории? И как теперь выбраться из нее, не завязнуть по самые уши? Мне проще было считать Тимура просто гаденышем, попавшим по своей вине в серьезную переделку, а после разговора с отцом, словно занавес в сторону сдвинулся, и я увидела совсем другое, то что, наверное, и не должна была видеть.
Жалела ли я Тима? Пожалуй, нет. Жалость унижает. Точнее было бы сказать, что я ему сочувствовала. И ему, и отцу. И от этого становилось еще больше не по себе. Черт, проще все-таки быть циничной стервой, чем вот так пропускать все через себя и лить слезы непонятно по кому, сидя в темной комнате.
Опустила взгляд на светящиеся в темноте часы. Уже совсем поздно, но за день я выспалась, поэтому сна не было ни в одном глазу. Я сходила на кухню, сделала себе горячего чая и потом долго сидела на лавочке перед крыльцом, задумчиво глядя на аллею, уходящую вдаль, слушая ленивый шелест листвы и песни цикад, и размышляя о том, что же теперь будет дальше.
Это утро ну никак нельзя было назвать добрым. Проснулась ни свет, ни заря оттого, что боль раскатистыми волнами проходит вдоль позвоночника, вынуждая стискивать зубы, жмурится и мысленно считать, в надежде, что когда дойдешь до сотни, то станет легче.
Досчитала и до ста, и до пятиста, и до тысячи. Результата – ноль. Боль никуда не делась.
Давно меня так сильно не накрывало. Может, причина в том, что конец этого адского лечения-мучения уже не за горами, а может в том, что за последние несколько дней на меня свалилось слишком много переживаний из-за Тимура и проблем, связанных с ним. Эта ночь вообще стала настоящим испытанием. Сон никак не хотел приходить, и я ворочалась в кровати, то и дело, бросая тоскливые взгляды на часы, беспристрастно показывающие время далеко за полночь. Несправедливо, я люблю спать, потому что так время быстрее пролетает, а сегодняшняя ночь стала просто бесконечной.
Утро началось не лучше. Боль невыносимая, от которой хоть волком вой, да на стены бросайся. Вдобавок не выспалась совершенно. Ну, сколько я суммарно проспала? Пять часов, четыре, три? Не могу точно сказать, в полудрему то и дело проваливалась, а полноценного сна так и не дождалась. В голове неприятно гудело, словно я вчера пьянствовала, физиономия отекла, во рту металлический привкус, настроение ниже плинтуса.
Вроде только проснулась, а уже устала, так, будто, с ночной смены вернулась.
Как же все это надоело!
Терпеливо дождалась, пока электронный доктор выполнит все обычные утренние манипуляции и отстанет от меня, укатив в свой темный угол. После этого с тихим стоном села на краю кровати и, не шевелясь, просидела еще довольно долго, никак не находя в себе сил подняться. Хотелось вернуться в постель и все-таки попытаться наверстать упущенное и выспаться.
Нельзя! Конечно, бродить, наматывая километры, как того хочет врач, Никита и еще некоторые персонажи, я не собираюсь, но прирастать к кровати тоже не дело. Лучше уж потом у телевизора поваляться, чем снова укладываться спать, не успев выбраться из постели.
Итак, здравствуй очередное прекрасное утро, дивное отражение в зеркале и ненавистный календарь с проклятыми розами. Как всегда, ненавижу вас от всего сердца!
Подъем с кровати, после которого пришлось пару минут постоять, потому что каждый вдох сопровождался болезненным уколом в грудной клетке. Продышалась, кое-как собралась и отправилась на кухню.
Здесь царила первозданная тишина и спокойствие. Мой шеф-повар явно еще не выходил из своего убежища, и не приступал к своим обязанностям. Что ж, это хорошо. Могу спокойно посидеть, выпить кружечку горячего кофе, посмотреть в окно, подумать о своем будущем, не дергаясь и не вступая в словесные баталии. Вообще, я последнее время все чаще стремилась избегать контактов с ним, предпочитая отсиживаться у себя. Словно не я хозяйка дома, а этот душевный Подарочек. Непорядок. Надо все расставить по своим местам, а то за оставшийся срок он вообще обнаглеет. Как расставить, это уже другой вопрос.
Игорь Дмитриевич резонно предложил все оставить как есть, не создавать себе лишних проблем. Значит, так тому и быть. Он мужик разумный, ерунды не посоветует.
