Маллой, ставший профессиональным преступником еще в ранней юности, разыскивался по нескольким обвинениям в вооруженных ограблениях, в том числе и в состоявшемся 5 июля 1945 года ограблении банка и треста в Дейтоне, Огайо, в ходе которого два офицера были убиты грабителями и еще два получили тяжелые ранения. Это преступление выдвинуло его на первую позицию в списке ФБР, но он разыскивался в связи по меньшей мере с двенадцатью другими преступлениями, в числе которых похищение людей, два вооруженных нападения с попыткой убийства, а также многочисленные пересечения границ штатов с целью избежать судебного преследования. Оба убитых отбывали срок в тюрьме штата Огайо.
Редакционная статья оказалась еще лучше.
БЕККЕР — ЧЕЛОВЕК, ВЕРНЫЙ СВОЕМУ СЛОВУ
Похоже, что, когда окружной прокурор Гарленда Фред К. Беккер дает слово, это слово можно считать таким же надежным, как золотой запас США.
Избранный в ходе напряженных выборов лишь в прошлом месяце, Беккер энергично выступил против интересов организованной преступности в позорно прославленном арканзасском борделе, расположенном в 35 милях к югу от столицы штата. На минувшей неделе он совершил рейды, разгромив два казино. В результате крестового похода Беккера Хот-Спрингс, уже давно дающий приют игрокам, бандитам и «ночным бабочкам», становится откровенно опасным для подобной публики.
В то же самое время те его жители, которые повинуются закону, поклоняются Богу и ходят в церковь по воскресеньям, получают право гордиться своим городом.
Беккеру нужно порекомендовать не ослаблять своих усилий, и, возможно, Арканзасу стоило бы подумать о том, чтобы подтянуть его фургон к стартовой линии губернаторской гонки 1948 года. Если ему удастся очистить Хот-Спрингс, совершить подвиг, достойный мифического Геркулеса, то кто знает, какая еще дорога может открыться перед ним?
Это был очень хороший день для Беккера. «Арканзасский демократ» являлся единственной газетой, пользующейся известностью за пределами штата, а значит, событие могло стать заметным в общенациональном масштабе. Кого хоть капельку волновало, о чем там визжат гарлендские листки, выдвигавшие обвинения против людей прокурора? Местные газеты имели обращение исключительно внутри округа, не оказывали никакого влияния на политику партии, не имели выхода к представителям высшей власти штата и даже не были связаны с национальной прессой.
Больше того, казалось, что дело уже хорошо сдвинулось с места. Беккер вышел на широкую дорогу. В воздухе веяли ветры перемен; косные старики, управлявшие страной, пока молодежь воевала за нее, теперь должны отойти в сторонку, и тот, кто заметит это раньше других и успеет воспользоваться возможностью, пойдет дальше всех остальных. Если ему удастся стать губернатором в 1948 году, он окажется самым молодым губернатором в истории Арканзаса и одним из самых молодых губернаторов во всех Соединенных Штатах. Никаких пределов для него не было; кто знает, на какую высоту его могло поднять, особенно если его труды начнут поддерживаться радиостанциями.
«Лайф» уже послал к нему человека, а это значило, что скоро приедут корреспонденты из «Тайм» и, возможно, из «Ньюсуик», который всегда и во всем подражал «Тайм». Эти журналы читали в Вашингтоне, и не просто читали, а считались с их мнением. Может быть... сенатор Беккер. А возможно... возможно, и кое-что побольше.
Так что после утренней пресс-конференции — вернее, демонстрации любви к нему со стороны прессы, на которой мастера своего дела из Литл-Рока указали подобающее место возомнившим о себе мужланам из Хот-Спрингса и задавали выгодные для него, эффектные вопросы, — он вернулся в свой офис, чтобы там насладиться успехом. Если говорить прямо, он был не столько агрессивным прокурором-обвинителем, сколько честолюбивым политическим деятелем. Его ждало множество рутинных мелочей, дел, которые он должен был направить в суд: нарушители правил дорожного движения и устава округа, мелкие преступники из негритянских кварталов, — но все это могло подождать.
Вместо того чтобы хвататься за скучную текучку, он набил свою вересковую трубку прекрасным мягким марокканским табаком, закурил и сидел, наслаждаясь сладким густым дымом и состоянием чистого, ничем не омрачаемого удовольствия. Он весь сосредоточился на наслаждении и успел пробыть в этом блаженном забытьи немало минут, прежде чем в дверь постучали.
Это оказался Уиллис О'Дойл, его первый помощник во всем аппарате, настроенный сопровождать своего шефа на всем пути, сколь бы высоко тот ни взлетел. О'Дойл принес послание от Ди-Эй, пришедшее вне графика, что было необычно само по себе.
Расшифровав записку, прокурор прочитал:
