— Я продал бы это проклятое место, если бы только мог. Но земля сейчас настолько дешева и место так далеко отовсюду, что черта с два на него нашелся бы покупатель. Интересно, когда этот хваленый послевоенный бум намерен доползти до округа Полк? Как бы там ни было, я об этом подумаю.
— Ты серьезно подумаешь?
— Да, мэм.
— Хорошо, Эрл. Я знаю, что ты найдешь выход. Знаю, что ты все сделаешь правильно. Ты всегда так поступаешь.
Следующие несколько дней у Эрла прошли прекрасно. Никогда еще свет не видывал такого трудолюбивого, такого веселого мужчины, такого хорошего мужа. Он перекрасил сборный дом изнутри в ярко-желтый цвет — на это потребовался целый день тяжелой работы, зато в квартирке стало гораздо веселее. Он погрузил старый диван на крышу своего казенного «доджа» и вывез его на свалку, а потом поехал в форт-смитский магазин «Сирс и Ребук» и купил для жены новый диван, очень симпатичный, в зеленую полоску, от которого в комнате сделалось еще светлее.
Он перекопал сад, прополол его, подстриг живую изгородь. Он дважды выводил Джун в ресторан на обед. Они ходили на прогулки. Эрл слушал, как шевелится ребенок, и они вместе пытались придумать для него имя. Джун писала длинные списки, и он смеялся над именами Адриан и Филипп, был не против Томаса и Эндрю, а Тимоти и Джеффри ему нравились. Проблема заключалась в том, что каждое из имен, за исключением Адриана, когда-то принадлежало какому-нибудь парню, морскому пехотинцу, сложившему голову где-то на островах или искалеченному там, парню, которого санитары вытащили из-под огня на носилках, а он стонал и звал маму.
Но Эрл пытался следить за тем, чтобы эти мысли не отражались у него на лице. Он изо всех сил старался держаться, как подобает мужчине, какого, по его мнению, заслуживала Джун и каким, как ему казалось, он не был. Он никогда не говорил ей о том, как его отец — призрак отца — неожиданно подкрадывался к нему и шептал в ухо что-то жестокое, оскорбительное и причиняющее боль, а потом снова ускользал, оставляя лишь солнечный свет и деревья, покачивавшиеся под легким ветерком.
В конце своего отпуска он привез Джун к доктору и сидел в приемной, пока тот осматривал ее, а потом доктор пригласил его в кабинет и разговаривал с ним, пока Джун одевалась. Эрл видел много докторов, и этот ничем не отличался от любого другого из тех, с которыми ему доводилось встречаться на перевязочном пункте, в полевом госпитале или на госпитальном судне: серьезный мужчина с официальным выражением лица, с полоской усов над губой и с глазами, которые почему-то казались бесцветными.
— Мистер Суэггер, прежде всего должен сообщить, что и у младенца, и у вашей жены все обстоит прекрасно. Здоровье обоих кажется мне хорошим, в пределах тех параметров, которые мы квалифицировали бы как нормальное, здоровое состояние, соответствующее сроку беременности. Ребенок должен родиться вовремя. Я предположил бы, что это случится в первую неделю октября.
— Да, сэр, спасибо. Это прекрасные новости.
— А теперь я хочу сказать вам кое-что еще. Нет никакой причины для беспокойства, но все же я должен отметить, что ребенок занимает в матке вашей жены немного необычное положение. Нет, не неправильное, ни в коем случае, но не совсем то, которое мы считаем наиболее предпочтительным.
— Да, сэр, — серьезно отозвался Эрл. — А Джуни знает об этом?
— Нет, не знает. Я предпочел бы не ставить ее в известность. Это причинило бы ей беспокойство, возможно совершенно излишнее. Очень может быть, что тревожиться не о чем.
— Но это что-то означает. Что именно, сэр?
— Могут быть осложнения. Обычно обходится без всяких последствий. Но иногда случается, что ребенок во время родов идет в неправильном положении. То есть не головкой, а ягодицами вперед. В таком случае роды проходят непросто. Я хочу, чтобы вы были готовы.
Эрл кивнул.
— В документах сказано, что вы являетесь государственным служащим. Инженер или бригадир?
— Нет, сэр. Я работаю следователем в управлении окружного прокурора, в другом округе.
— Понятно. Служба охраны закона. Ответственная работа?
— Можно сказать и так.
— Вы были на войне, не так ли?
— Да, сэр. На Тихом океане.
— Что ж, тогда могу предположить, что вы имеете некоторое знакомство с ситуациями, в которых требуется неотложная медицинская помощь.
— Пожалуй, что да, сэр. Я был несколько раз ранен.
— Хорошо. В таком случае вы знаете, что может случиться.
— Вы хотите сказать, что моя жена может умереть?
— Есть и такая вероятность, хотя и очень маленькая.
— Господи... — протянул Эрл. — Из-за какого-то паршивого ребенка...
— Ребенок для нее очень важен, как и для любой женщины. Это часть смысла женского существования и главная часть того, что мы так ценим и любим в женщинах. И часть той причины, по которой я предпочел бы, чтобы она ни о чем не знала. Иногда нам, мужчинам, приходится принимать серьезные решения.
— Да, сэр.
— Так вот к чему я веду: если осложнения окажутся серьезными, мне, вероятно, придется сделать выбор. Не исключено, что мне удастся спасти лишь кого-то одного — или ребенка, или мать. Я полагаю, что вы выбрали бы мать.
