– Кто ж знает? Рабочие наткнулись. Жуть. Ну и район у нас, скажу я тебе. Шпана на шпане шпаной погоняет… Теперь еще и труп. Видать, кто-то не из здешних, из наших-то никто не пропадал, по крайней мере, не слышно ничего такого. А где Владан? – без перехода задала она вопрос.
– Отдыхает, – буркнула я.
– С зазнобой своей? А тебя, значит, на хозяйстве оставили? – Глазки бабки хитро посверкивали, а я растянула рот в широчайшей улыбке.
– Кто-то должен за порядком следить.
– Ага, ага, – закивала старушенция, ехидства во взгляде прибавилось.
И без того нерадостное состояние духа резко ухудшилось (далась мне эта бабка!), и к новостям я охладела. Спешно покинув толпу, вернулась в кафе.
– Ну? – спросила Тамара, продолжая маячить в окне.
– Труп нашли, – сообщила я, устраиваясь возле стойки и придвигая чашку с недопитым кофе.
– Убили кого? – нахмурилась Тамара. – Или сам помер?
– Не знаю, полиция приехала, народ толпится.
– Нет чтобы все разузнать… – посетовала она.
– Зачем? – съязвила я. – Для общего развития?
– Ну… интересно, кого бог прибрал. Вряд ли наших… Вроде тихо в последнее время.
Как видно, любопытство продолжало ее мучить, заметив на улице мальчишку, она крикнула:
– Эй… как там тебя… Алик… иди сюда.
Мальчишка с большой неохотой подошел к окну.
– Кого в седьмом доме нашли?
– Откуда мне знать?
– А ты узнай. Я тебе мороженое дам. Какое захочешь. Самой, что ли, сходить? – в задумчивости произнесла Тамара, когда мальчишка скрылся, торопясь заполучить обещанное мороженое. – Присмотри здесь…
– Уж очень ты любопытна, – хмыкнула я, впрочем, побыть за хозяйку я совсем не против, к тому же недавние посетители успели кафе покинуть, а других пока не наблюдалось.
– Пойду… – прикидывая так и эдак, заявила Тамара и направилась к двери.
Она ушла, а мне ничего не осталось, как занять ее место возле окна. Теперь даже машины мимо не проезжали, две бродячие собаки вертелись возле мусорных баков, вот и все. Прошло с полчаса, наконец появилась Тамара, вывернула из-за угла, обмахиваясь импровизированным веером из газеты. Рядом шагал Алик. Мороженое он получил и тут же удалился. Тамара заняла место за стойкой, спросив ворчливо:
– Никто не заходил?
– Нет. Что удалось узнать?
– Чего только не болтают, – махнула она рукой. – Вроде труп был в стену замурован. И вроде вовсе не труп, то есть живым беднягу замуровали.
– Это почему так решили?
– На стене полосы от ногтей. Поди, врут.
– Надеюсь. И давно там страдалец обретался?
– Похоже, давно. Мальчишки видели, как труп выносили. Говорят, высох весь, одни кости.
– Что видели мальчишки, еще вопрос…
– Кто спорит… Ладно, разберутся, что к чему, тогда и узнаем.
Ждать пришлось недолго. Я собралась уходить, когда в кафе появился Егор Михайлович Кругликов, наш участковый. Я свела с ним знакомство на прошлой неделе. Грузчики заносили новую мебель в офис, должно быть вызвав у обитателей улицы массу домыслов (посудачить народ здесь любил), вот участковый и возник на пороге. Представился и вежливо попросил предъявить документы. Изучил мое водительское удостоверение и задал несколько вопросов, на которые я охотно ответила. Мы выпили чаю и практически подружились, чему способствовал покладистый характер Егора Михайловича и его возраст: было ему лет двадцать шесть, не больше, то есть он немногим старше меня. К Тамаре и к ее бюсту он испытывал почтение, а она, уважая власть, угощала его кофе за счет заведения (хозяин, кстати, не возражал, да и трудно было возражать такой женщине, как Тамара). В общем, его появлению мы порадовались, решив, что Егору о происшествии известно куда больше, а значит, наше любопытство будет удовлетворено.
– Кофе будешь? – спросила его Тамара.
– Мне бы лучше водички холодненькой. Ну и жара стоит. Привет, Полина, – кивнул он мне и улыбнулся.
Тамара поставила перед ним стакан и бутылку минералки, которую достала из холодильника.
– Ну, чего там? Не томи.
– Труп забрали, народ расходится. Следственная бригада еще там.
– Неужто правда мужика живым замуровали? – ахнула Тамара.
– Брехня, застрелили его. Выстрел в голову, без экспертизы все ясно. Судя по состоянию трупа, убили его несколько лет назад. Десять, может, даже больше. Останки мумифицированы, – не без труда выговорил он.
– Это что же, он там десять лет лежал и никто не хватился?
