Я на секунду задумался, дёрнулся в шоке, и захохотал, переходя на ржач. Семья Кирилловых глядела на меня смурно, но я все же смог отсмеяться, всхлипывая и пытаясь утереть слёзы рукавом свитера, пока не достал платок.
– Кажется… я понял, – с прерываниями, пытаясь сдержать смех, ответил им. – Палата у меня офицерская была. Как-то ночью сосед взял не свой халат, его другой сосед заиграл, ушёл куда-то, а мой, а он характерный, один такой на палатку, с цветами. Это мой личный, в Италии купил. Кстати, он и сейчас со мной. Так вот, а через час тот вернулся, сообщив, что он с кем-то чпокался, только не знает с кем. Шёл от сортира, так его за ворот халата, и страстный поцелуй, потом на опушку леса, а там лежанка уже подготовлена была. Кто это был, тот не знает, какая-то дивчина с приятными округлостями, решил, что та из ближайшей деревни, но остался довольным. Правда, мы ему тогда не поверили, а зря получается. А так сходится, мы и роста одного были, и телосложения, даже волосы, только тот жгучий брюнет, я светлее. Но в темноте этого не различишь. И если твоя мать решила меня соблазнить, а то что меня к Герою представили, тогда уже было известно, то не удивительно что спутала. Тот тоже после контузии отходил, через два дня в часть отправили.
– И кто это был? – всё же не удержался старик.
– Помню звание лейтенант… э-э-э… Малышев кажется. Точно, Костя Малышев. Он из полка подполковника Ивашина, на «пятидесятке» воевал. Найти можно, если хочешь узнать про отца.
– Я уже знаю. Изучал путь вашей танковой дивизии. Младший лейтенант Малышев погиб при взятии Варшавы в сентябре сорок третьего.
– Вон оно как? Сочувствую, – перебирая фотографии, кивнул я, и найдя двадцатилетнего Павла, в форме рядового Советского Армии, добавил. – Ну точно, вы и рожами схожи, один в один. Малышев и есть. Кстати, я сюда шёл тебя убить, реально, перед уходом собрался пулю тебе в лоб пустить, а тут извини, беру свои слова назад по поводу твоей матери и тебя. Она ведь и правда считала, что ребёнок от меня. Только не понятно, как ей позволили его на меня записать? Моего признания-то не было.
– Главврач и комиссар медсанбата помогли, свидетельствовали. Позже расписали вас как мужа и жену, внеся в журнал медсанбата. Мама рассказывала, – пояснил новоиспечённый Малышев.
– Понятно, – вставая, и убирая оружие, сказал я. – Что ж, не скажу, что встреча прошла в приятной и дружественной обстановке, но хотя бы все живы.
– Вано жив.
– Что?
– Ваш механик-водитель Вано Циклаури, он жив.
– Да ты что? – изумился я, повеселев. – Он же обгорел сильно в танке, когда мы помогая создать плацдарм на Висле, ударили немцам в тыл. Там почти вся мангруппа и полегла, но приказ мы выполнили.
– Он один живой на сегодняшний день, ну кроме вас. Часто ко мне на день рождения приезжал, о вас рассказывал, всё же с отцом воевал. Я тогда думал, что рассказы об отце.
– Приятная новость. Надо бы навестить. Где проживает?
– Тбилиси.
Тот сообщил точный адрес, судя по нему, у Вано свой дом, поэтому вежливо попрощавшись, я двинул было ко входной двери, доставая из воздуха свой жёлтый пуховик, капюшон был белым мехом оторочен, как услышал возню у входной двери. Вроде с замком копались. Со стороны лестничной площадки. На миг задумавшись, я повернулся к ставшему в коридоре хозяину, супруга и дочь в зале остались, и негромко спросил:
– У вас что, в подъездах камеры наблюдения стоят?
– Да.
– Понятно. Телефоны у вас отобрал, позвонить не могли, остаются только они. Консьержка нашу встречу видела, любопытная какая, пистолет тоже, вот и вызвала наряд.
– Я могу с ними поговорить, сказать, что была шутка, розыгрыш.
– Ага, они прям поверят. Напомню, я во всесоюзном розыске. Не волнуйтесь, решить вопрос не сложно, противотанковую гранату на лестничную клетку, их там тонким слоем по стенам и потолку размажет, и спокойно можно уходить.
– Но как же? Они же свои, советские?
– Они стоят между мной и свободой. К тому же им зарплату за такую работу платят. Совесть мучить не будет. Наследничек, не смотри на меня так, я солдат, а не палач, мучится не будут.
– Есть другой выход, с балкона на пожарную лестницу.
– Думаешь дом не оцепили?
– Там выход на крышу. Есть переход на соседний дом. Любители голубей сделали.
– Хм, вариант.
