Всех обрадовало известие о том, что Хасар устроился на работу в военный санаторий. Тоты и сама собиралась предложить ему работу, но только после того, как утихнет весь этот шум. Сейчас, пока она находилась под прицелом городского головы, об этом не могло быть и речи. Тоты понимала, что сейчас ее решение будет воспринято не иначе, как поддержка противников хякима.
Узнав о новом месте работы своего друга, старик не сдерживал своей радости и гордости за Хасара, он сказал ему:
– Сынок, человек твоей профессии никогда не останется без куска хлеба!
Старик догадывался, что хяким города вышел на тропу войны и не пожалеет никаких средств, чтобы уничтожить своих противников, но на примере Хасара видел, что мятежники не падают духом, а значит, устоят, что бы хяким ни предпринимал. Говорят же «Даже если девять дверей закроется, разве одна дверь не останется открытой?» Сообщение Хасара о новом месте работы подняло старику настроение.
Пообедав, Хасар выпил чаю, после чего стал собираться. Старик вытер полотенцем вспотевшее лицо и встал, чтобы проводить Хасара. Ему со всех сторон стали говорить, что сейчас ему не стоит выходить на улицу, иначе от лечения унашем не будет толку, он может еще больше простыть. Сейчас ему лучше лечь в постель и постараться уснуть, чтобы пропотеть под одеялом.
Тоты сама проводила Хасара. Прощаясь у калитки, она спросила:
– Елдаш мугаллым, как вы думаете, а на новом месте до вас не дотянется рука хякима? – она явно переживала за Хасара.
– А пусть попробует. В конце концов, мы у себя дома… Хяким не посмеет открыто воевать с нами, ну а уж если все-таки посмеет, тогда и посмотрим, – ответил Хасар, выходя со двора.
– Похоже, не только лидер, но и сам Бог не видит, что они тут творят! – в голосе Тоты была безнадега. Ее открытое красивое лицо стало грустным.
– Увидит, кто-нибудь из них, да, увидит! – голос Хасара звучал уверенно и обнадеживающе, словно он сообщал приятную весть.
Возвращаясь от старика, Хасар ощущал прилив сил, как будто съеденный у них унаш зарядил его здоровой энергией. Он размышлял о словах Тоты, заявившей вдруг: «Где бы ты ни был, а рука у врага длинная, везде достанет. Он силен, враг, поэтому надо помнить об этом всегда».
У Хасара появилось ощущение, что Тоты стоит у него за спиной, неотрывно смотрит на него и переживает.
Заступив поздно вечером на смену в военном пансионате, Хасар сидел в кабинете и заполнял бумаги, связанные с его работой. Подойдя к открытому окну покурить, увидел, что берег моря, как и всегда летом, стал похож на шумный балаган. Люди с восторгом разглядывали золотой шар заходящего солнца, похожего на золотого павлина с широко раскинутыми крыльями, от которых во все стороны тянутся яркие лучи. Уходящий день навевал грусть, но вместе с тем рождал чувство, что эта золотая птица возьмет их на свое крыло и улетит вместе с ними в небо.
Неожиданно зазвонил телефон. Хасар поднял трубку и ответил, после чего снова вернулся к окну, чтобы еще немного побыть в атмосфере приятных чувств. Солнце к тому времени полностью зашло, а берег опустел. Он понял, что слишком долго говорил по телефону.
Уменьшилось и число лодок на горизонте. Ночь вступала в свои права, окутывая мраком дома и деревья. Опустившаяся на море тьма разбудила в душе бесконечные тревоги и волнения.
Это чувство заставило Хасара тяжко вздохнуть и еще какое-то время стоять у окна, разглядывая надвигающуюся ночь.
Обойдя пансионат, Хасар проверил его санитарное состояние, заглянул к приболевшим постояльцам, справился об их состоянии, после чего пошел в ресторан, чтобы поужинать. Он занял свое привычное место за столиком недалеко от входа. Бросил мимолетный взгляд на посетителей ресторана. Народу в этот час было немного. Обычно зал заполнялся лишь к ночи, тогда здесь становилось шумно, собирались завсегдатаи, они приходили целыми компаниями.
Во время ужина Хасар почувствовал на себе чей-то взгляд. Может, ему показалось? Сделав вид, что ищет глазами официантку, он посмотрел по сторонам и увидел за столиком неподалеку от себя двух женщин, они о чем-то беседовали между собой и посматривали по сторонам, видимо, кого-то ждали. Их стол был уставлен тарелками с едой и всевозможными напитками. Они сидели, опершись локтями о стол, на них были короткие платья европейского кроя, какие обычно надевают на пляж, ноги женщин были оголены. По виду они казались подвыпившими. Вполне возможно, что так оно и было: они даже не подумали отвести взгляд, когда на них посмотрел посторонний мужчина. Напротив, стали многозначительно улыбаться, загадочными взглядами призывая его обратить на них внимание.
Одной из них, женщине с тонкими чертами лица, ярко накрашенными губами и сросшимися на переносице бровями, было лет сорок-сорок пять, она вела себя достаточно свободно. У второй, пухленькой и миловидной, взгляд черных глаз на круглом лице был затуманенным, рассыпанные по плечам волосы окрашены в светло-каштановый цвет, полуоткрытые губы четко очерчены.
