Схема разрыва привычного шаблона, так наглядно продемонстрированная мне этим утром Семёном, и так внятно втолкованная Ильсуром Айсовичом, сработала безукоризненно. В абсолютно пустых глазах девицы промелькнула было какая-то мысль, после чего она воскликнула все тем же, неестественно громким и радостным голосом:
— Этот проектор достанется вам совершенно бесплатно!
— Я куплю его у вас за сумму втрое больше его цены, — повторила я.
— Вы не понимаете, вам не нужно платить денег! После небольшого аукциона вы заберете и приз, и все деньги, поставленные на кон!
— Вы не понимаете, — ответила я, — я плачу вам деньги и покупаю проектор.
— Этот проектор достанется вам совершенно бесплатно, — повторила девушка. Её звонкий, радостный голос сел. Она не знала, как вести себя в такой ситуации.
— Ну что ты заладила, "проектор-проектор", — раздалось вдруг сзади, и за руку, чуть повыше локтя, меня взял грузный, пожилой уже мужчина из местных. — Не видишь? Девушка с Земли, у них там этих проекторов… Отдай приз ему вот, — мужчина кивнул на молодого человека, который сжимал свой выигрышный билет уже не так радостно, — а девушку я лучше дыней угощу! Девушка, вы любите дыни? — спросил он, мягко, но настойчиво оттягивая меня прочь от палатки.
— Люблю, — ответила я, позволяя ему увести себя подальше. Дети тут же обступили нас достаточно плотным кольцом.
— Ого! — воскликнул мужчина в ответ на их молчаливое появление. — Твои оглоеды?
— Мои, — сказала я.
— Вожатая, да? — полуутвердительно спросил он и, не дождавшись ответа, выпустил, наконец, мою руку, шагнув под яркий навес, где были кучей свалены круглые зеленые плоды, похожие на Лаймы-переростки. — На, держи, — подхватив сразу два, он сунул их мне в руки, — и короедам твоим, — взяв еще пару, он отдал их детям.
— Спасибо, — ответила я, сгружая подарок оживившимся ребятам.
— Тебе, спасибо, красавица! — ответил мужчина, смеясь. — Такую работу делаешь, детей воспитываешь!
Еще раз поблагодарив его, я кивнула отряду, и мы пошли.
Стоило нам спуститься по лестнице вниз, к туннелю меж двух соседствующих скал, как дети наперебой загалдели: "Это мошенники! Этот в шлеме — крашеный альбинос в контактных линзах! Никакой он не турист! Он всю жизнь тут живет и никогда не загорает! А этот толстый у них главарь!".
Я слушала, не перебивая. История с Пашей отошла на задний план. Он, кажется, получил передышку, которая была так ему необходима.
Дыни оказались действительно похожими на дыни.
После обеда, в тихий час я, как и планировала, забежала на склад к Яне. На этот раз там был аншлаг. Весь лагерь готовился к завтрашнему концерту, и Яна только успевала выписывать серую упаковочную и яркую — оберточную бумагу. Кто-то прошел во второе крыло склада и бродил там меж сюрреалистичных деревьев, пряничных домиков и сказочных зверушек, склеенных из подручных материалов, что называется "в натуральную величину" детьми и вожатыми всех предыдущих потоков.
Я не стала брать готовых декораций. Детей нужно было занять, отвлечь от грустных событий и мыслей. Набрав расходного материала, сколько смогла унести, и прихватив утюг, я перебросилась с Яной парой слов и вернулась обратно.
Когда я заглянула к девочкам, оказалось, что почти все они спят, и только Марина сидит с закадычной подружкой на своей кровати у окна. Они кивнули мне, когда я вошла. Утро выдалось действительно непростым.
Вынув из-под подушки спрятанное платье, я прогладила его, воспользовавшись все тем же пластиковым столом в рекреации с настеленным на него одеялом. Когда я вешала платье в шкаф, Марина шепотом спросила:
— Вы наденете его сегодня?
— Да, — ответила я, смущаясь немного.
— Ой, как я хочу вас в нем увидеть… — протянула Марина, облокачиваясь о спинку кровати, и я не услышала в ее голосе ни тени фальши. Она действительно хотела видеть меня, свою потенциальную соперницу, красивой. Я улыбнулась и закрыла шкаф.
Из гладильной рекреация вновь превратилась в кабинет: я села расписывать окончательный сценарий выступления, вытанцевавшийся утром на пляже. Сценка получалась не такой уж бессмысленной, как она выглядела поначалу, и даже главный посыл сказки — вместе мы сила — не затерялся среди калейдоскопа вставных персонажей и сцен.
Поток стремительно несся к концу, утекали сквозь пальцы последние дни. Я писала, подглядывая в окно наладонника, вносила окончательные исправления в сценарий, и думала, что в эти оставшиеся несколько дней вряд ли случится что-нибудь еще. А потом дети уедут, прибудет новый поток, я попрошусь в отряд к другим воспитателям, и конфликт, полыхавший так ярко, затухнет, лишившись последней подпитки. Только мысль о скором расставании оседала на сердце тихой грустью…
