— Я, старая женщина, так часто была вынуждена заботиться об остальной части мира, что будет справедливо, если мир хотя бы раз подстроится под меня.
— Но ведь когда летом не бывает солнца, ты тоже становишься неласковой, grand-mère, — напомнила Мелани.
— Это правда. Но тогда ревматизм сразу же напоминает мне о том, что я не так уж сильно люблю солнце. — Ханна замолчала, а затем ухмыльнулась и тихо рассмеялась: — Ты слышишь, что я говорю? Ужасно, правда? Когда я была в твоем возрасте, я только головой качала, глядя на пожилых людей, которые были такими, как я сейчас.
— Да нет, ты определенно так не делала, — возразила Мелани. — Ты всегда испытывала уважение к старшим.
— Ну что ты, у меня тоже бывали минуты слабости. Ни одного человека нельзя назвать ангелом, на каждом одеянии из перьев обязательно бывает чуть-чуть грязи. Все зависит от того, белые или черные перья под этой грязью.
Они некоторое время сидели молча, прислушиваясь к дождю и раскатам грома. Время от времени где-то вдалеке вспыхивали молнии.
Мысли Мелани снова вернулись к клинике. Она посмотрела на часы. Девятнадцать часов пять минут. И все еще нет звонка от Кати.
«Может быть, лучше мне самой ей позвонить?» — подумала она.
Со дня последнего разговора с будущей свекровью прошло почти две недели.
Их отношения с Катей никогда не были безоблачными, та не скрывала, что ей бы хотелось не такую жену для Роберта. Однако через какое-то время она привыкла к Мелани и по крайней мере стала не такой холодной. Но все же, когда Роберт попал в аварию, отношения между Мелани и ее будущей свекровью снова ухудшились. Поэтому Катя в последнее время общалась больше с Еленой, чем с Мелани.
— Я схожу на чердак и посмотрю, что еще я могу там сделать, — сказала Мелани, засовывая телефон в карман.
На самом деле она хотела позвонить Кате, но Ханна, конечно, сказала бы, что она может сделать это и в салоне.
— Иди, дитя мое, а я на минутку загляну в свой кабинет. Терпеть не могу сидеть без дела.
— Ты по-прежнему ходишь в кабинет?
— А почему бы и нет? — задала вопрос Ханна. — Может быть, я и стара, но все еще хочу хоть немного поработать. Пусть даже я больше не могу держать в руках иголку. Я занимаюсь бухгалтерскими книгами и размышляю о том, что бы еще придумать с этой виллой. Кроме всего прочего, у меня ведь есть еще доля в швейной мастерской в Сайгоне.
— Ты имеешь в виду в Хошимине? — поправила ее Мелани, подмигнув, потому что знала: прабабушка не признает нового названия города.
— Для меня этот город навсегда останется Сайгоном, как бы его ни назвали.
Они вместе прошли часть коридора, а затем Ханна исчезла за дверью своего кабинета. Это было маленькое помещение, заставленное книгами и старыми папками с документами. Некоторым из них было уже лет пятьдесят, но Ханна просто не могла расстаться со старыми деловыми бумагами.
— В них находится бо́льшая часть моей жизни, — говорила она, когда ее дочь пыталась убедить ее выбросить эти папки. — Если кто-то когда-нибудь захочет написать мою биографию, они ему понадобятся.
Мелани вспомнила об истории, которую рассказывала ей Ханна, и ей очень захотелось услышать продолжение. Но сначала ей надо спросить, как дела у Роберта.
На чердаке девушка уселась на один из еще не раскрытых ящиков. Несколько минут она смотрела на телефон, прислушиваясь к шуму дождя, барабанящего по крыше. Затем набрала номер Кати.
Пока в трубке раздавались гудки, сердце Мелани билось так, будто готово было выскочить из груди.
Катя не отвечала. После четырех звонков отозвался электронный почтовый ящик. Мелани вздохнула и нажала на «отбой».
Гора ящиков и сундуков вдруг показалась ей непреодолимой. Но здесь, наверху, девушка, как ни странно, чувствовала себя хорошо.
Мелани сунула мобильный телефон в карман и снова принялась за работу.
«Может быть, мне надо взять один из этих ящиков, чтобы складывать туда вещи, которые смогут пригодиться», — подумала она, подтягивая к себе пустой ящик. В него Мелани уложила платье с пайетками, пару шляпок и перчатки.
Она повернулась к очередному, еще не распакованному ящику, когда зажужжал мобильный телефон. Голос Кати был довольно усталым.
— Я уже думала, что они никогда не закончат обследование. Врач считает, что как будто все в порядке. То, что они увидели на снимке, было всего лишь остатками старого бронхита. Следовательно, нет оснований для беспокойства.
Мелани облегченно вздохнула. Значит, Роберт преодолел и это.
— Елена сказала мне, что ты взяла небольшой тайм-аут. — В словах Кати был какой-то скрытый смысл, и это заставило Мелани насторожиться.
— Я на пару дней уехала к своей прабабушке. Моя мать, конечно, объяснила вам причину.
— Да, обморок. За прошедшие недели произошло так много всего. Не каждый способен вынести столь большую нагрузку.
Облегчение, которое испытала Мелани, моментально превратилось в дым, и та злость, которую она носила в себе со времени первой стычки с Катей, снова вернулась.
