– Тогда мы прямо сейчас с тобой договоримся, что при малейших признаках этого самого недопонимания мы не замалчиваем его, а садимся за стол переговоров.
– Договорились! – сказала она, одарив меня сияющей улыбкой.
Окинув меня игривым взглядом, она потянулась ко мне за поцелуем, и я с превеликим удовольствием на него ответил. Мы были одни в экипаже с задернутыми занавесками, и, целуя ее, можно было не скромничать, дав наконец-то волю эмоциям и чувствам, которые я сдерживал в храме. Ее мгновенная реакция на поцелуи и ласки всегда меня распаляла и дарила истинное удовольствие от осознания моей чувственной власти над ней и ее вожделением.
– А почему ты иногда называешь меня жасминовым ветром? – спросила она, поправляя платье, когда мы подъезжали к таверне «Полнолуние», где нас уже ждали.
– Потому что ты неугомонная непоседа. И порой неуловима, словно ветер. И пахнешь, как цветы жасмина.
– Ах, вот оно как, – промолвила она с улыбкой.
Экипаж остановился в зоне для транспорта сбоку от таверны. Выйдя, я подал руку своей невесте. Резкий порыв ветра принес аппетитный аромат мяса на углях, и, медленно вдохнув, Эмилия закрыла глаза.
– Боги, как же я проголодалась! Я так волновалась перед церемонией, что пропустила обед и ужин, зато сейчас, кажется, разом готова съесть первое, второе и десерт с компотом.
– Я вас умоляю, в такой-то день и пить компот! – воскликнул Ардайл. – Я поставляю шампанское и вина в эту таверну, так что бокал сегодня за ужином не грех себе позволить!
Послышались одобрительные возгласы со стороны гостей. Всей компанией мы направились в таверну, приветливо распахнувшую для нас свои двери.
Через две недели после обряда помолвки выпал первый снег. В Северной империи, по словам Герды, у которой там жила родня, уже с середины октября вовсю лепили снеговиков и катались на санях и коньках. У нас снежный покров был плотным только в горах. В городе же первые белые дорожки оказались быстро разбиты экипажами и истоптаны многочисленными прохожими.
Несмотря на предстоящие выходные дни, мало кто пожелал уехать домой в пятницу, ведь именно сегодня вечером администрация Академии решила устроить танцевальный вечер для адептов и преподавателей. Близилась неделя зачетов, и танцы были отличным способом немного отдохнуть и отвлечься от учебной суеты. Несмотря на усталость под конец недели, мы с подругами решили посетить танцы, тем более что кавалеры нашлись для каждой из нас. К моей радости, Мариус сегодня смог меня сопровождать. Марьяна пришла с Амаэлем, а Герду пригласил накануне Идэн – третьекурсник с факультета огня.
Вечер был в самом разгаре, когда ректор Академии, магистр Лийсарран, попросил минутку внимания у всех присутствующих для того, чтобы поздравить нас с Мариусом с нашим новым статусом будущих молодоженов. Едва он окончил свою недолгую поздравительную речь, как зал взорвался аплодисментами, радостным свистом и криками «ура». Я была невероятно тронута такой бурной реакцией на эту новость и даже не обратила внимания на Алиору – она сейчас походила на кипящий чайник, который вот-вот лопнет. А ректор меж тем подмигнул кому-то из преподавателей, и до меня донесся шуршащий звук проигрывателя, в котором меняли пластинку. Чаще всего на больших праздничных балах играл оркестр, а проигрыватели использовали на небольших и неофициальных вечерах.
– Мы просим от вас танец! – воскликнул, довольно улыбаясь, магистр Лийсарран под аккомпанемент ободрительных возгласов в наш адрес.
Мы вышли в центр зала. Поклонившись мне, как требовал того бальный этикет, Мариус получил от меня ответный реверанс. Мы ждали, когда же заиграет вальс, и, услышав первые ноты мелодии, я, мягко говоря, удивилась. Я посмотрела на Мариуса, который тоже был удивлен.
– Как-то это не похоже на вальс, – тихо сказал он, прислушиваясь к первым аккордам песни.
А заиграла именно песня. Причем не абы какая, а песня с моей родной планеты, и, к моему великому ужасу, не просто какая-нибудь лиричная попсовая песенка, а композиция дэт-метал группы Blood Stain Child[8]. Я сразу узнала «Neo-gothic romance». Танцевать бальные танцы под дэт-метал? Мамочки-и-и-и…
Я оглянулась на господина ректора, который выглядел не менее изумленным, чем мы. Это что еще за номера такие? Он не знал, какую ставит пластинку? Да и «тяжелая» музыка в этом мире была не особо популярна, тем более если речь шла о балах, танцевальных вечерах и концертах. Магистр подошел к проигрывателю, чтобы проверить пластинку, бормоча что-то про зимний вальс, но, едва протянув руку, отдернул ее, еще больше удивившись. Милостивая Ар-Лиинн, что тут происходит?
– Мариус, это не вальс. Это метал. Дэт-метал, если быть точной. Неоготический роман.
– Роман, значит. Будет что-то лирическое?
– Ага, сейчас. Роман романом, а ключевое слово здесь – неоготический. Сейчас гитарные рифы такие ударят, что мама не горюй.
В толпе вдруг показалось ужасно довольное лицо Алиоры, которая смотрела на нас, при этом гаденько улыбаясь.
