Жасминовый ветер полностью

– Ард предупреждал меня, что с первого раза может не выйти. Ничего страшного, девочка моя, я еще буду пытаться пробиться к тебе. Так я хотя бы узнала, в каком мире ты находишься, а это уже ниточка к тебе. Эмилия, слушай меня внимательно, – мама развернула меня к себе за плечи и обхватила прохладными ладонями мое лицо, – мне нужно сказать тебе кое-что очень важное. Возможно, я проснусь и ничего этого не вспомню, но этот сон, в который меня погружают, сродни сверхразуму. Здесь мне известно много больше, чем наяву. И я должна тебя предупредить. Очень скоро твоя жизнь изменится навсегда. И ты никогда не станешь прежней. Все, что ни случится – к лучшему. Тебе будет больно и страшно, но, только пройдя через это, ты обретешь себя.

– Мама, о чем ты говоришь? Ты меня пугаешь, – перебила я ее сиплым шепотом.

– Ничего не бойся, доченька! – заверила меня мама. – И ни в коем случае не снимай это! – Она указала на амулет, который мне подарил Мариус.

Последние ее слова звучали эхом, и зрительная картинка вдруг подернулась рябью перед моим взором, а потом начала таять. Мама что-то продолжала говорить, но ее слова доносились как из плохо настроенного радиоприемника. Изображение стало совсем нечетким и смазалось в разноцветную мутную палитру. Я больше не чувствовала маминых родных объятий, которых мне катастрофически не хватает по сей день.

С криком я проснулась в собственной постели. Резко поднялась и оглядела пустую комнату. Мамино лицо так и стояло у меня перед глазами. Хотя этот сон больше походил на явь, не было сомнений, что все это мне приснилось. Но, боюсь, еще один такой сон, и мне будет сложнее видеть и ощущать грань между ним и действительностью.

Очнулась я от своих мыслей, только когда за окном небо стало светлеть. Полпятого утра. До рассвета оставалось не более часа. Меня одолевала сонливость, но начал бить озноб, мешавший уснуть. После душа стало немного легче, хотя бурный поток мыслей, состоящий из обрывочных фактов и миллиона вопросов, не давал мне покоя.

Вернувшись в кровать, я вновь вспомнила сегодняшний сон. Мне были абсолютно понятны две вещи. Первое – это то, что мама, без сомнений, жива и здорова. Только вот где она? И почему ей так сложно меня отыскать? И второе – в скором времени меня ожидали большие перемены в жизни. Знать бы еще какие, чтобы быть готовой ко всему.

Так я и уснула за размышлениями о том, что же меня ждет.

Мне по сей день было трудно свыкнуться с мыслью, что мама просто исчезла из моей жизни, пропала без следа. Ну как человек может сгинуть, не оставив ни единой зацепки? Отец быстро смирился с тем, что мамы больше нет. Может быть, он не любил ее по-настоящему? Но я не смирилась. Потому что характером пошла, наверное, в маму. Отец сам не раз это упоминал, но скорее в негативном ключе. Но потом со временем стал все реже вспоминать ее, а женившись на Анне, и вовсе перестал. Имя мамы теперь было в нашем доме под строжайшим запретом из-за ревности мачехи, а чуть позже она, к моему ужасу, уничтожила все мамины фотографии. Отцу она объяснила этот поступок тем, что горячо его любит и жутко ревнует, да и зачем, по ее мнению, эти фотографии, ведь уважающий себя мужчина не станет хранить фото своей бывшей жены.

Мне казалось, что так она хотела поскорее покончить с памятью о маме. Но все-таки несколько фотографий уцелели, потому что находились в моем альбоме. Из опасений, что неугомонная ушлая мачеха и их уничтожит, я положила их в конверт, а конверт прятала в тайниках, которые постоянно меняла.

Вскоре мы переехали поближе к морю к родителям отца. Теперь все в нашем новом доме решала Анна. Великая и ужасная. Все и за всех.