У Эбби появился шанс выскользнуть из мужского круга и отдохнуть от разговора о яхтах. Покинув Марка, она подошла к чете Леви.
– Добрый вечер, миссис Леви. Рада снова видеть вас.
Элейн приветливо улыбнулась.
– Добрый вечер. Вас, кажется, зовут… Эбби?
– Да. Эбби Ди Маттео. Кажется, мы встречались на ординаторском пикнике.
– Совершенно верно. Там была тьма народу. У меня плохая память на имена. Но вас я запомнила.
– Это несложно, – засмеялась Эбби. – В ординатуре всего три женщины. Так что мы постоянно мозолим глаза.
– Согласитесь, это все же лучше, чем в прежние времена, когда женщин в ординатуре вообще не было. Насколько я знаю, ординаторы сменяют отделения. Где вы сейчас?
– Завтра перехожу в торакальную хирургию.
– В таком случае вы будете работать вместе с Аароном.
– Если повезет, и я встану к операционному столу. Так хочется поучаствовать в пересадке.
– Вам просто придется этим заниматься. У трансплантационной команды сейчас очень напряженный график. К ним даже направляют больных из Массачусетской клинической больницы! Аарон всегда смеется до колик в животе. – Элейн наклонилась к Эбби и, понизив голос, пояснила: – Дело давнее, но в свое время они не захотели взять Аарона на работу. А теперь вот посылают к нему пациентов.
– Массачусетская клиническая превосходит клинику Бейсайд только в одном. Они гордятся своей связью с Гарвардом и окружают ее густым мистическим туманом, – сказала Эбби. – Вам ведь знакома Вивьен Чао, наш старший ординатор?
– Разумеется.
– Гарвард она окончила с отличием. Но когда пришло время выбирать место интернатуры, первым номером в ее списке значился Бейсайд.
– Аарон, ты слышал? – спросила у мужа Элейн.
– О чем? – отозвался тот, с явной неохотой поднимая глаза от бокала.
– Вивьен Чао выбрала не МКБ, а Бейсайд. Аарон, ты занимаешь в клинике высокое и прочное положение. И чего тебе вдруг захотелось уехать из Бостона?
– Уехать?
Эбби посмотрела на Аарона. Тот неодобрительно и даже сердито глядел на жену. Больше всего ее удивило внезапно опустившееся молчание. На другом конце лужайки слышался смех. Ветер доносил обрывки разговоров. Здесь же царила напряженная тишина.
Аарон кашлянул.
– Это не более чем мысль, – сказал он. – Ты же знаешь. Люди устают от суматохи больших городов. Мечтают переехать в какой-нибудь тихий городишко. Мечтать мечтают, но с места не трогаются.
– Я не мечтаю, – сказала Элейн.
– Я выросла в таком городишке, – улыбнулась Эбби. – Белфаст, штат Мэн. Еле дождалась, когда вырасту и уеду оттуда.
– Так всегда и бывает, – подхватила Элейн. – Молодежь в этих дырах только и ждет, как бы поскорее вырваться в цивилизацию.
– Я бы не сказала, что жизнь в Белфасте была настолько невыносимой.
– Однако вы ведь не собираетесь туда возвращаться?
Эбби помялась.
– Мои родители умерли. Обе сестры уехали в другие края. Меня там ничто не манит. Зато очень многое манит в Бостоне.
– Это всего лишь моя фантазия, – сказал Аарон, припадая к бокалу. – Я всерьез не думаю ни о каком переезде.
И снова – странное молчание. Эбби окликнули. Обернувшись, она увидела Марка. Он махал рукой.
– Прошу прощения, – улыбнулась она супругам Леви и поспешила к патио.
– Арчер устраивает экскурсию по своему внутреннему святилищу, – сообщил Марк.
– Что еще за внутреннее святилище?
– Идем. Сама увидишь.
Взяв Эбби за руку, Марк повел ее через террасу в дом. Они поднялись на второй этаж. На втором этаже Эбби была всего один раз, когда смотрела картины из собрания Арчера.
Сегодня ее впервые пригласили в комнату в конце коридора.
Арчер уже был там. В кожаных креслах расположились еще двое приглашенных врачей – Фрэнк Цвик и Радж Мохандас. Эбби едва заметила их присутствие. С первых секунд ее внимание целиком поглотила необычная комната.
Она попала в музей старинных медицинских инструментов. За стеклами витрин была собрана удивительная и пугающая коллекция. Скальпели и ванночки для кровопускания. Банки, в каких держали пиявок. Акушерские щипцы, губы которых могли раздавить младенцу череп. Над камином висело живописное полотно, изображавшее сражение между врачом и смертью за жизнь молодой женщины. Из стереоколонок лилась музыка: один из Бранденбургских концертов Баха.
Арчер уменьшил громкость до едва слышного. В комнате установилась почти музейная тишина.
– А где Аарон? – спросил Арчер.
– Он в курсе. Сейчас поднимется, – сказал Марк.
– Подождем… Что скажете о моей скромной коллекции? – улыбнулся Арчер, поворачиваясь к Эбби.
Его вопрос заставил Эбби оторваться от витрин.
– Я в полном восхищении. Отдельные экспонаты просто ставят меня в тупик. Я совсем не понимаю их назначения.
Арчер указал на странное устройство с рычагами и колесиками. Некоторые колесики соединялись приводными ремнями.
– Смотрите, какая любопытная вещица. Это генератор слабых электрических токов. Его пластины прикладывались к разным частям человеческого тела. Считалось, что с его помощью можно лечить множество болезней: от женских до диабета. Не правда ли, забавно? В какую только чепуху не заставляет нас верить медицина!
