Жатва Дракона полностью

Герр Абец философски перенёс своё личное горе. По его словам, он рассматривал то, что случилось, Sub specie aeternitatis⁴⁶. Это была судьба Франции, которая была определена, и трагедия заключалась в том, что победила не та сторона. Еврейско-большевистским политикам удалось увести страну к политике, направленной на изоляцию Германии, и последствия этого будут действительно болезненны для бедной Марианны. Герр Абец не назначил дату падения топора, но он сказал, что метеорологические факторы на восточном фронте определят её. Ланни констатировал, что у неофициального посла не было возможности напрямую подчиняться фюреру, а только герру фон Риббентропу. После этого Ланни повернул разговор на Париж. Он сказал, что добровольно он сделает все возможное, чтобы занять место герра Абеца. Он назвал людей, которых он считал лучшими друзьями Германии во Франции, и сделал заметки о том, что Абец рассказал обо всех их, о их честности, их компетентности и их связях. Это было все равно, что вызывать по списку Комитет Франция-Германия, а также Комите де Форж.

XIII

Вечером было свидание с Монком. Усадив благополучно конспиратора в свою машину, Ланни заявил: "Я встречался с Герингом, и он не назвал дату, но подтвердил ваше заявление о том, что Гитлер принял решение. Геринг заявляет, что не собирается набивать себе шишки. От Гесса я ничего не слышал, очевидно, он тоже заботится о своём здоровье".

"У меня есть кое-что еще", – сказал немец – "Сроки для Польши и соглашение с Россией будут объявлены в течение недели".

Монку, конечно, хотелось услышать всю историю о том, что произошло в Каринхалле, и не было причин ему отказывать. Увлекательный опыт для него, чтобы попасть в логово этого барона-разбойника из прежних времён, этого кровавого бандита, который создал гестапо и задушил рабочее и социал-демократическое движения, на создание которых Монк потратил свою жизнь. Теперь Der Dicke передал эту специальную работу Генриху Гиммлеру, который был еще более методичным и холодным убийцей. Но Монк еще не перешёл от старой ненависти к новой. "Когда-нибудь придет наше время", – сказал он. – "И я буду тем, кто войдёт в Каринхалле с задней двери и выкинет кишки этого ублюдка на мраморный пол его обеденного зала".

Но этого праздника, по всем признакам, было долго ждать, а у Монка было что ещё рассказать. "У меня была встреча с дамой из Балтимора", – сказал он. – "Мы провели пару часов в Тиргартене, я думаю, не привлекая особого внимания. У нас было то, что я могу назвать самым странным разговором, который я когда-либо слышал"

– Что она сейчас делает?

– Она думает о вас, она рассказала мне все о вас и просила моего совета. Она пришла к выводу, что вы должны быть каким-то секретным агентом на службе у нацистов. Она хотела знать, нужно ли ей сообщить о вас в ФБР или кому-то еще.

"О, нет!" – воскликнул Ланни.

– Клянусь честью, товарищ, она внимательно слушала все, что вы ей говорили, и анализировала это своим острым умом. Она рассказывала мне о вас много вещей, о которых мне было интересно узнать.

– Надеюсь, вы не дали ей никаких намеков на то, что знаете меня!

– В общем, я признался, что слышал о самолете Бэдд-Эрлинг. Сначала она сказала, что решила, что вы приехали в Германию по делам отца с Герингом, которые она считает постыдными. Но потом она заметила ваше внезапное исчезновение и попыталась выяснить, что вы делали во Франции и в Англии, и убедилась, что картинный бизнес только прикрытие, как и ваша любовь к музыке, литературе и искусству. Она уверена, что вы являетесь преданным и активным фашистом.

"Вот чёрт!" – сказал Ланни. – "Я хороший актер!"

– Можете не сомневаться - отличный! Она вызвала вас на разговор и отметила, что, в Париже вы не встречаетесь с художниками, а только с общественными деятелями. И то же самое в Англии. Она читала о высылке Отто Абеца из Франции, и она думает, что вы такой же.

– Сегодня я пообедал с ним, и он так же так думает! Но продолжайте.

– Что ее больше всего беспокоит, так это то, что вы посещаете Америку, и она уверена, что вы встречаете там важных людей и докладываете всё Герингу и Гитлеру. Она хотела знать, является ли это нарушением закона. Я сделал всё, что мог, не зная вашего закона, и сказал, что нарушением было бы, если бы вы передали военную информацию. Но это не касается политических, деловых вопросов и состояния общественного мнения. Правильно ли это?

"Я боюсь, что это так", – ответил Ланни. – "В нашей стране множество всевозможных иностранных агентов".

"Думаю, я смог отговорить ее от каких-либо действий", – сказал Монк. – "Я сказал ей, что многие бизнесмены приезжали и уезжали, собирали всякую информацию и передавали ее, и мы обычные люди ничего не можем с этим поделать. Самое забавное, Бэдд, она думает, что подозрительны ваши попытки испугом заставить ее выехать из Германии.

– И зачем я это делаю?