Жатва Дракона полностью

Курт ехал в отель Крийон. Странный разворот. В течение тридцати или сорока лет это была гостиница Робби Бэдда, и Ланни, когда он хотел выглядеть светским. Курт приходил как гость Ланни, или ждал, пока Ланни встречался там с американскими официальными лицами. Теперь колесо фортуны повернулось. Немцы захватили гостиницу, и это будет адрес Курта, а у Ланни будет менее элегантное место жительства. Курт будет ездить при полном параде, а Ланни будет ходить пешком или ездить на велосипеде, если он найдет его. Это должен был быть новый обычай Парижа, он догадывался, что это здоровый обычай, за исключением, может быть, дождливой погоды. Сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт вышел из шикарного лимузина с недавно купленным чемоданом в одной руке и тщательно обернутым Дефреггером в другой, и пошёл пешком вдоль Больших бульваров.

V

В городе не так просто найти себе приют. Многие отели были закрыты, другие пустовали и для гостей, и для персонала. Более половины населения Парижа сбежало на юг. Им сказали, что немцы будут грабить всех, расстреливать мужчин и насиловать женщин. В результате произошла ужасная катастрофа. Дороги были заблокированы, и немцы их бомбили и расстреливали из пулемётов всех без разбора, убивая десятки тысяч женщин и детей. Они все еще лежали там, где упали, и сотни тысяч беженцев сидели у дороги, измученные и отчаявшиеся, им некуда было идти, и не было сил двигаться. Эти и другие новости вещали радиостанции на юге. До сих пор никто их не глушил.

Ланни удобно расположился в гостинице, где его мать останавливалась во время Мирной конференции, где она скрывала Курта и помогла ему бежать в Испанию. Это было давно, и никто не вспомнил этого элегантного американского джентльмена, который вошёл и заказал апартаменты. Там ещё была еда, если было чем заплатить. К своему удивлению Ланни обнаружил, что может заказать телефонный разговор с Бьенвеню. Он хорошо поболтал с матерью. Он не рассказал, где был, но сказал, что Курт был здесь, и ей не о чем беспокоиться. Бьюти ответила, что она не та особа, чтобы беспокоиться. У них всё было хорошо, и Парсифаль все еще любил всех, французов, немцев, итальянцев. Она получила письмо от Лорел Крестон, у которой всё было хорошо в Нью-Йорке. Были письма для Ланни, но она не думала, что сейчас почта может дойти до него. "Чем ты планируешь заняться?" – спросила она, и он сказал: "Всегда будут старые мастера!"

Он разыскал несколько своих друзей. Дени де Брюин никуда не уехал. Он остался и приглядывал за своими инвестициями. Его старший сын бежал на юг с безумной мыслью продолжать сражаться оттуда. О Шарло ничего не было слышно. По-видимому, он был пленён, поскольку на швейцарской границе или вблизи нее не было тяжелых боевых действий. Ланни сказал: "Несколько дней назад я был в Базеле. Многие тысячи французских солдат пересекали границу и предпочли интернирование".

Он принял приглашение провести уик-энд в замке. У Дени все еще была машина и шофер, все, что член двухсот семей считал своим правом и хотел сохранить независимо от победы или поражения. Он познакомил Ланни с тем, что произошло за кулисами к этому моменту. По радио они могли узнать, что происходит сейчас, или, по крайней мере, частично. Черчилль прилетел в Тур, куда бежало французское правительство. Он пытался убедить Рейно продолжить борьбу. Премьер-министр Франции обратился к президенту Рузвельту с призывом направить "тучи самолетов" на помощь Франции. Президент ответил обещанием всякого рода материалов, но закончил сигналом, что он не может обещать военную помощь, поскольку только Конгресс мог объявить войну.

"Les imbéciles!" – воскликнул Дени, а это означало, что многие из них хотели вести войну с Гитлером. Зачем кому-то ссориться с этой великолепной системой, которую он создал, и которая в последние недели доказало своё превосходство. Дени получил уверения в том, что немцы будут вести себя с предельной корректностью в Париже, и, конечно же, их авангарды так и сделали. Очень скоро никто не будет оспаривать Новый порядок, и Франция будет жить без профсоюзов, беспорядков, забастовок и всех других аксессуаров демократии.

VI

В воскресенье 16 июня немецкая армия официально вошла в Париж величественным маршем по Елисейским полям и под Триумфальной аркой. Оркестры играли новый Фюрермарш Курта, но Ланни не пошел, потому что он знал этот марш наизусть, и он знал каждый метр этого большого двойного проспекта, усаженного деревьями с каждой стороны. Он знал серо-зеленых солдат, которые держали своё оружие в левой руке и махали правой рукой, выкидывая ноги прямо перед собой и тяжело опуская пятки на мостовую. Гусиный шаг, так назвали его их враги.