Рик был в таком состоянии, что едва мог сидеть. Он шагал по полу, несмотря на своё искалеченное колено. "Слепые идиоты" – это самая лучшая фраза, которую он нашёл, чтобы охарактеризовать людей, которые руководили судьбами его страны в этом кризисе. Он рассказал то, о чем ему рассказал старший сын Альфи. В предыдущий день в Лондоне газетная реклама буквами высотой в двадцать сантиметров провозгласила: "ЕЩЁ ОДНО РЕШИТЕЛЬНОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ!" "И как ты думаешь, что это было?" – осведомился отец. – "Решительное сопротивление Британской империи против сумасшедшего, который разрывает Европу на куски? Нет, это был матч по крикету!"
Любимый тезис Рика состоял в том, что эта слепота британских правителей не была случайной. "Класс - это больше, чем страна", – была его формула, описывающая "Кливлендскую клику", как её называли. Они не хотели воевать с Гитлером, потому что считали, что он нашел ответ на риски, сопряжённые с профсоюзным движением, которое неуклонно посягало на привилегированные классы во всех странах, где индустриализация продвинулась вперед. Гитлер научил рабочих знать свое место и собирался завершить свою карьеру, уничтожив большевизм. Если бы он это сделал, лендлорды и лорды прессы, пива и угля, судоходства и денежные лорды были бы вполне готовы в качестве награды позволить ему захватить большую часть Европы.
Никогда этот тезис не казался более обоснованным, чем в эти последние критические дни. "Правительство, конечно, обеспокоено", – заявил бывший авиатор. – "Они боятся каких-либо перемен, особенно когда они происходит внезапно, но им наплевать на Чехословакию, им наплевать на республику, им наплевать на свободу. Когда они знают, что совершается убийство, они просто смотрят в другую сторону. Наша утренняя пресса сегодня вызывает рвоту".
"Прошлой ночью мне хватало рвоты на канале", – улыбнулся Ланни. – "Я так понимаю, что я был прав, когда говорил Гитлеру, что Британия не будет сражаться за Прагу".
– Ты был прав, но я не думаю, что ты должен был говорить это ему.
"Поверь мне, старик, у меня были причины". – Это всё, что мог агент президента сказать в своё оправдание.
X
Рик отправился обсуждать с редактором информацию, которую принес ему Ланни. И Ланни сел на телефон и позвонил в министерство иностранных дел в Уайтхолл. Он догадался, что в такое время трудолюбивый Седди Уикторп будет на месте, он там и был. "Я только что из Берлина", – сказал американец. – "Я разговаривал с номером два позавчера и с номером один за день до этого. Они передали мне для вас сообщения".
"Потрясающе!" – воскликнул его светлость. – "Можешь зайти?"
– Без сомнения ты сейчас занят. Свободен на обед?
– Приходи в клуб, и у нас будет отдельный кабинет, я приведу Джеральда.
"O.K.", – ответил американец.
"Между прочим", – добавил четырнадцатый граф Уикторп, – "премьер-министр собирается сделать заявление в палате общин через пару часов. Ты хотел бы присутствовать".
– Конечно, спасибо.
День острых ощущений для любителя международных кризисов! Ланни поймал Прагу по своему радио и услышал, как корреспондент описывает поведение людей в этом городе при входе немецких войск. Видимо, захватчики еще не установили цензуру, и репортер описывал женщин, стоящих на тротуарах со слезами на глазах. А потом, чуть позже, все радиостанции замолчали. Гитлер собирался рассказать чешскому народу об их будущем. Ланни слушал этот хриплый голос, который он так хорошо знал, выкрикивающий тему
