С каждым часом происходящее нравилось мне все меньше и меньше. Аж захотелось прибить какого-то бездушного и убедиться, что никакой аномалии тут нет и уники капают.
Размышляя, я наблюдал за женщинами. Индианка играла со шведкой — теперь уже в дурака. Ее мальчишка верещал, чтобы ему достали богомола. В конце концов женщина забрала сына и увела, дав ему подзатыльник. Шведка немного посидела и тоже ушла. Интересно Рамиз и Семен здесь одни? Отель богатый, а они мужики немолодые. По идее, должны были приехать с семьями. Или с любовницами, но… Неужели потеряли кого-то?
Мысли снова вернулись к ночному гостю. Кто знал, в каком я номере? Рамиз. Лиза. Яна, которая слишком уж настырно вызвалась меня провожать. Семеныч еще и доктор Рихтер с ассистентом Бобби, что сидели за столиком рядом.
— Где Яна? — спросил я, насторожившись.
— Да тут где-то шароебилась, — пьяным голосом ответила Вика, ее быдловатое поведение не вязалось с ангельской внешностью.
Я насторожился еще больше.
— Как давно?
— Минут пятнадцать назад, — пропищала Настя.
Следующая мысль заставила меня оцепенеть. А вдруг это отель типа того, как в «От заката до рассвета», и нас сюда заманивают, чтобы… Да мало ли что!
Немцы! Они слабее меня. Если и есть у кого-то злой умысел, они на убой больше подходят. Но если выбирать, кого из нас сожрать, то я предпочтительнее.
— Где Киндерманны? — спросил я, стараясь не выдать тревогу в голосе.
Вика прильнула ко мне горячим боком и кивнула направо.
— Номер 689… Проводить?
— Спасибо, сам найду. — Кивнув, я поднялся и сказал: — Скоро вернусь.
Вика отвернулась. Видимо, мой отказ ей не понравился, а я торопливо зашагал по коридору, вскоре поравнявшись с номером, откуда лилась песня. Похоже, она была на филиппинском. За соседней дверью спорили двое мужчин.
По всей вероятности, всех поселили на шестом этаже, включая немцев, а меня — на пятом. Почему? Не доверяют или?.. Я постучал в нужный номер, который был в самом конце коридора. Если супруги спят, я ж изведусь до утра. Однако раздались шаги, и мне открыла Керстин. На ней была такая же одежда, как и на мне.
— Доброй ночи, — шепнул я. — Вы не спите?
Вопрос был риторическим, потому что в номере горел свет. Дитрих повернул голову и кивнул мне, сказав:
— Какая ночь? Еще одиннадцати нет. Хотя свет тут выключают именно в одиннадцать.
Я просмотрел их профили. Оба были второго уровня, ничего не изменилось.
— Вижу, вам получше, — улыбнулся я, заходя в номер. — Не помешаю?
— Нисколько! — обрадовалась Керстин и затараторила: — Температура спала, рану доктор обработал, иссек все омертвевшее, и сразу стало легче! И все благодаря тебе.
— Спасибо, — произнес Дитрих, и в этот момент погас свет, видимо, наступило время отбоя.
Мы ненадолго замолчали. Я подошел к окну, откуда, как и из моего, открывался вид на лес. Тишину нарушила Керстин, начала рассказывать, как ей тут спокойно и все нравится. А люди хорошие, отзывчивые.
— Мне они кажутся подозрительными и фальшивыми, — не стал кривить душой я. — Все время видится подвох.
— Ты сталкивался с плохими людьми раньше, — проговорил Дитрих. — Они чуть не убили тебя. Ты имеешь плохой опыт. Быть осторожным — это нормально. Эти люди не давали мне умереть. Не буду их подозревать.
— Просто на всякий случай: будьте осторожны.
Я хотел добавить: «Давайте и дальше держаться вместе, так безопаснее, а когда вы выздоровеете, заберем желающих и пойдем в город к самолету», — но по глазам ударил далекий отблеск света и сразу же погас. Я напрягся, всматриваясь в черноту экваториальной ночи. Снова тьму прострелил луч света и сразу погас. Еще и еще. Если поначалу мне думалось, что просто кто-то рыщет с мощным фонариком, то теперь я был уверен: это подают сигнал! Вспышки появляются с определенной периодичностью, как…
Если заменить свет звуком, будет азбука Морзе.
— Что ты там увидел? — поинтересовалась Керстин.
Я сразу же обратился к Дитриху и указал на окно:
— Вы читаете азбуку Морзе? По-моему, там кто-то подает световые сигналы.
— Читаю. Но сигналы-то не по-немецки. Я могу не понять.
Дитрих вытянул шею, подобрался. Керстин подбежала к нему и отвела к окну — он прыгал на одной ноге, — а я подставил стул. Старик сел и прищурился, скомандовал, повертев пальцами в воздухе:
— Гиб мир айнен штифт унд айн папир!
Через пару секунд Керстин протянула ему блокнот и ручку, все это было в каждом номере, и мы впились взглядами в темноту.
Некоторое время ничего не происходило, а потом последовали сигналы в той же последовательности. Дитрих вслепую рисовал в блокноте точки и тире, а когда свет погас, Керстин посветила ему фонариком на зажигалке, и он под комбинациями точек и тире принялся выводить латинские буквы.
Закончив, он прищурился, пытаясь сложить буквы в слова, помотал головой:
— Не по-немецки, не по-английски. Бессмыслица. Возможно, филиппинский?
Я забрал блокнот и прочитал: «D E N P A M A G I». Ерунда какая-то… Хотя… Разве что писал не очень грамотный человек? Например, Сергеич? Или Макс, давно живущий здесь?
— Нет, — сказал я, покачав головой. — Этот сигнал послали мне.
