Подметив для себя, что могу поднять уровень Крошу, я снова посмотрел на строку оружия. Количество нулей, вот что меня смущало! А еще описание! Мгновенное упокоение любого зомби! В груди что-то завозилось, заволновалось, но купить «Упокоитель» у меня не было ни единого шанса. Даже если я решу до конца дня фармить уники — с амбалом еле справились, на соплях, я полудохлый, а сколько таких тварей еще встретится?
А если они будут еще прокачаннее амбала?
Нет, не сегодня точно.
Так, а что за фигня с ценами на «Стойкость» и «Мощь»? Это обычные таланты, еще недавно их можно было спокойно повысить за копейки! Цена раньше складывалась просто: покупаемый ранг, помноженный на два, давал цену. Девятый ранг «Стойкости» по старой цене обошелся бы мне в восемнадцать кредитов, а теперь стоил двадцать семь. Ничем иным, кроме как тем, что я взял первый уровень, это не объяснить. Похоже, чем выше уровень чистильщика, тем выше множитель. И это понятно: с амбала мне выпало более полутыщи уников, и система так балансирует развитие. Чем выше забираешься, тем выше цены и больше мотивации чистить и упокоевать.
Ну, это для остальных. А вот для меня мотивация в обратном. Именно поэтому я решил не покупать второй уровень. Купить его за два десятка уников и запустить ускоренный хил — решение прямо очевидное. Дешево и эффективно, плюс три очка характеристик.
Вот только будь я второго уровня в бою против амбала, а не первого, получил бы не 512, а 256 кредитов. Бонус «Везения» не считаем. А остался бы нулевкой, сорвал бы куш в 1024, если мои расчеты верны.
Именно это, казалось, система жнецов пыталась до меня донести. Риск вознаграждался. К тому же вспомнилось, как чистильщик Волошин взмахом руки разрубил зомби на две части. Оружие жнецов явно стоило того, чтобы копить на него! А копить лучше, откладывая сотни, а не единицы уников.
Потому, решив задержаться на первом уровне, я потратил почти все, что имел, на «Таблетку полного исцеления». Потратил и, ощутив, как она материализуется в руке, тут же ее проглотил.
Меня окутала теплая волна, растеклась по всему телу. Кости срослись, но не до конца. Я попробовал пошевелить рукой — боль была, но терпимая. Активность разом подскочила до 84%, но на этом сбавила скорость. Похоже, придется все же потерпеть. Не идеально, но уже можно жить.
На сдачу купил Крошу уровень, но внешне ничего не изменилось. А я надеялся, что подрастет, окрепнет. Впрочем, наверное, нужно подождать. Глядишь, и таланты боевые для него в магазине появятся!
— Эй, — окликнул я Эдрика. — Тебе надо взять первый уровень.
Он непонимающе смотрел на меня. Я изобразил, как становлюсь больше и сильнее, и показал на него.
— Я убил зомби. — И указал на останки амбала. — Получил силу. И лечение. Понял?
Эдрик просиял, когда до него дошло.
— Но будь осторожен, особенно если меня нет рядом, — сказал я. — А теперь надо идти. Осторожно.
— О-о, Деннис!
Чего, интересно, он меня так обожествляет? Это вот «О-о!» к чему? Чистильщик для него — сверхчеловек?
Я протянул руку Крошу, чтобы он взобрался на плечо, и мы снова двинулись к маяку. Поблизости слышались крики бездушных, привлеченных шумом нашей драки. Ох, не к добру…
— Ты почему пошел со мной? — спросил я Эдрика, чтобы отвлечь от опасности.
Мальчишка долго молчал, подбирая слова. Наконец сказал:
— Мама, папа… стать зомби. Они… кушать брат. Маленький брат. — Он показал рукой рост по пояс. — Я… — он сделал паузу, — … не хотеть жить. Но умирать… — паренек изобразил бессмысленный взмах руками, — … глупо. Хотеть умирать… — Он сжал кулак и сильно стукнул себя в грудь, — … полезно. Как дядя Анхель.
Я пораженно смотрел на него. Четырнадцатилетний пацан пошел со мной на верную смерть, потому что хотел умереть с пользой.
— Ты не умрешь, — сказал я, крепко стиснув его плечо. — Не сегодня.
С каждым шагом маяк становился все ближе. Мы обошли его с южной стороны, держась метрах в двадцати в тени пальм. Я напряженно вглядывался в окна, ища признаки жизни.
— Вон смотри. — Я указал Эдрику на взорванные окна на третьем этаже. — Там мы сожгли много зомби. Наверное, все еще воняет.
— Воняет? — не понял Эдрик.
— Пахнет плохо. — Я помахал рукой перед носом и сморщился.
Мы почти добрались до входа, когда я заметил следы на песке — много следов, ведущих внутрь маяка. Отчетливо виднелись отпечатки ребристых подошв. Значит, не зомби, а…
— Похоже на Папашиных людей, — сказал я, присев на корточки. — Обувь… военная. И следы не старые.
От мысли, что я опоздал и мои друзья уже мертвы, сердце сжалось холодным комком.
— Может, люди внутри? — спросил Эдрик, сжимая бамбуковую палку, которую подобрал по пути.
— Может, — кивнул я. — Или бездушные, или люди Папаши. Проверим.
Я достал тесак. Мы осторожно приблизились ко входу. Дверь была выбита — металлические петли покорежены и вырваны с корнем. Похоже, использовали что-то типа лома.
— Дверь… плохо, — прошептал Эдрик. — Как попасть… нет шум?
