Когда я вернулся на базу, в джипе играла магнитола — какое-то кантри, эдакое радио «Апокалипсис»: «Добрый день, бродяги! Земля стекловатой вашим врагам и вилы им в жопу! Сегодня группировка „Буйных“ напала на территорию „Шизанутых“ и одержала победу. Пустоши могут вздохнуть свободно, а для вас песня: „Сосни бензин“…»
— О, Денчик! — воскликнула Вика, заметив меня. — А мы уж волноваться начали!
Хмыкнув, я сделал шаг навстречу выбежавшему котенку. С радостным мявом Крош вскарабкался мне на плечо и потерся о щеку, тарахтя как трактор.
Макс улыбнулся во все свои зубы, включая два кроличьих:
— А это он специально, чтобы тяжести не таскать!
— Угу, — сказал я. — Цени, Тернер! Все ради того, чтобы ты наконец подкачался. Слыхал, что доходягам девушки не дают… себя поднимать? Боятся, что уронят.
— Ой, ну что ты, что ты… — изобразил он доходягу и напряг бицепс. — Зацени, Ден. Не ты один фраги набивать умеешь!
— Что там местные? — настороженно спросил Рамиз, опуская на землю мешок.
Остальные тоже заинтересовались, прислушались. Обнадеживать я их не стал:
— На связь выходят, ведут себя адекватно. Но вы же сами видели — пока не почувствовали нашу силу, готовы были нас ограбить и расстрелять.
— Точняк! — Сергеич воздел перст. — По себе знаю, они ненавидят туристов. Считают их оккупантами с денежными мешками. Точно нас постреляли бы. Филиппины — для филиппинцев, тьфу! Помню, в «Эвелине» работал один чухан, напряжение от мощности отличить не мог, а все туда же — смотрел свысока, потому что босс!
— Ты про мистера Файардо? — вспомнил Макс. — Да уж, гнида та еще была.
Эдрик растерянно моргал, по всей видимости понимая, о ком речь.
— Нет веры твоим соотечественникам, — вздохнул я, потрепав его по голове. — Не любят они нас, но побаиваются.
Парень виновато опустил голову.
— Сергеич, — обратился я к электрику. — Когда ехали, за вами никто не увязался?
— Не-а. — Он помотал головой. — Мы специально останавливались, смотрели. Тихо было.
— Толпу зомби не видели?
— Не-а. А че?
Хм. Значит, те двадцать исчезли не по пути сюда, а где-то еще. Ладно, поищу.
Тем временем Макс, бросая, как он считал, незаметные взгляды на Вику, решил блеснуть эрудицией.
— В мировой истории такое часто бывало — два враждовавших племени, объединялись против общего врага. А потом, одолев его, предавали друг друга, били друг другу в спину. Как в Крыму турки совместно с генуэзцами извели византийцев, а потом сразу же напали на бывших союзников.
— Охренеть ты Вассерман, — сказал Рамиз.
— Тертышный я, — обиделся Макс. — Вассерман был девственником.
— Может и сейчас есть, — заметила Вика. — И я не про Вассермана. Поди теребонькаешь по ночам?
Карина прыснула, поставив пакет из «Севен-илевен», и вернула разговор к филиппинцам:
— Может, местные про нас так же думают. И ничего тут не попишешь.
— Скорее всего. — Я кивнул. — Ладно, давайте быстренько перенесем все, что осталось, а потом подумаем, как себя обезопасить. Все же помнят, что не сегодня, так завтра сюда заявятся люди Папаши?
— Твой «крот» же говорил, что послезавтра? — встрепенулся Сергеич.
— Круто! — почему-то обрадовался Макс и с заговорщицким видом прошептал: — Я это… чертежи ловушек сделал. Проще простого с нашим ресурсом! И эффективно. Херак — и всем хана. Ну не всем, а тому, кто попадется. «Хищника» первого все смотрели? Со Шварцем?
Кто был постарше, закивали, а девушки помотали головами. Ну конечно, это фильм их родителей.
— Короче, там инопланетянин на пиндосский спецназ охотился, — продолжил Макс. — А те ловушки по лесу расставляли. Задел веревку — бревно с гвоздями по башке! Так вот, чего бы нам на пути врагов их не расставить? Яму со штырями можно. Провалился — хана тебе. Минус один враг… Плюс один фраг.
— Все бы тебе сказки рассказывать, — проворчал Рамиз. — Трудозатраты учел, командос? Или мы делать будем, а ты только теорией заниматься? Это тебе не мешки ворочать! — С этими словами азербайджанец плюнул и потащил мешок на базу.
— Ладно, — сказал я. — Соберемся и обсудим. А ты, Тернер, бери-ка тоже мешок и тащи. А то Рамиз отобьет себе Вику, а Сергеич — Карину, а ты так и помрешь девственником.
— Я не девственник! — обиделся Макс. — Ловушки — не сказки! Это работает!
— Напомнить про Лиану? Он же Хорхе Фернандес?
— Да пошел ты, — Макс совсем обиделся.
Не найдя благодарных слушателей среди земляков, он поделился идеей с Эдриком. Парнишка с радостью согласился помочь копать ямы.
Обедали мы сегодня на ходу: шоколадки, чипсы, печенье, запивая газировкой. Потому вместо трапезы собрались в диспетчерской, перевернули изрисованный кусок гипсокартона чистой стороной — вдруг кому-то понадобится что-то изобразить.
— На повестке дня вопрос, — заговорил я. — Соседний колхоз просит навоз. Дадим? Не дадим? Сами съедим?
Посмеялись все, кроме Эдрика, после чего, я включил режим менеджера, отчего мои слова обрели вес, а люди сразу посерьезнели. Ну да, всегда работало — чем казеннее слова, тем серьезнее отношение.
