Пусть ей кажется, что её крик способен что-то изменить, пусть. Пусть надежда до последнего живёт в затухающих глазах. Пусть…
Он быстро обогнул здание и… замер, увидев, что жертва уже не одна.
– А папа говорит – пойдём к маме навстречу, ей приятно будет! – верещала маленькая, лет пяти, девочка в розовой шапочке и бирюзовом комбинезоне с ромашками.
А мужчина в чёрном пальто, улыбаясь, обнимал идеальную жертву. В глазах которой можно было, при желании, прочитать лёгкое недоумение, больше похожее на растерянность. Жертва чувствовала облегчение, но не понимала, отчего оно пришло. Не понимала, почему ей вдруг стало так хорошо… С чем связано резкое улучшение настроения?
Жертва стояла, радостно глядя на близких, и очень скоро пришла к очевидному выводу, что ей хорошо от того, что они рядом. Только от этого.
И не заметила проходящего мимо мужчину. Не обратила на него никакого внимания.
Впрочем…
Женщины никогда его не замечали.
Он невидимкой проскользнул мимо дружной семьи, свернул в первый же переулок и остановился, опёршись рукой о стену дома.
Жажда сводила с ума, требовала вернуться и убить всех… всех… всех: идеальную жертву, её мужчину и ребёнка… ребёнка – обязательно, но он понимал, что шансов нет.
И дальше не будет, потому что больше он на охоту не решится.
Сегодня – без крови.
Дрожащей рукой он вынул из кармана пузырёк с успокоительным, закинул в рот четыре пилюли и проглотил, не запивая.
Стало немного легче.
И он в очередной раз пожалел, что пилюли не лечат, а только помогают отсрочить неминуемое.
– Разрешите, господин подполковник? – спросил Игорь, заглядывая в кабинет. – Вызывали?
– Гамбулов?
– Так точно.
– Входи, – кивнул Брагин. – Проходи, садись… Рапорт написал?
– Да… вроде, – пробормотал молодой полицейский, осторожно опускаясь на стул.
– «Вроде»? – выгнул бровь шеф.
– Ну, в смысле… – Игорь открыл сумку и вытащил вложенный в прозрачную папочку лист бумаги. – Написал, но… мне Емельянов помогал… вспомнить, что и как было…
– Как это – помогал вспомнить? – Брагин хмуро покосился в сторону Василия, который вошёл следом за Гамбуловым, и тот торопливо отвёл взгляд. – Ты что, под диктовку рапорт писал?
– Ну…
– Тут, Фёдор Семёнович, вот какое дело… – попытался затараторить Емельянов. – В общем, если в двух словах: Игорёк считает, что мы только сегодня вечером на дежурство должны заступить. Амнезия у него. Не помнит ничего, начиная с вечера и до моего появления.
Брагин перевёл удивлённый взгляд на Гамбулова, оценил опущенную голову, поникшие плечи и нахмурился:
– Это не лучшая тактика защиты.
– Я не защищаюсь, – протянул Игорь.
– На меня смотри.
Емельянов вздохнул, но промолчал. А Гамбулов, выдержав короткую паузу, исполнил приказ.
– И теперь смотри так всё время разговора, – неожиданно мягко произнёс Брагин. – Понятно?
– Да. – Гамбулов сглотнул. – Так точно.
Судя по косвенным, «поведенческим» признакам парень не врал, однако верить ему на слово Брагин, разумеется, не собирался.
– Почему ты решил, что вам заступать только сегодня?
– Потому, что… – Игорь сбился, но продолжил: – Потому что, когда я проснулся утром, я был уверен, что сегодня – третье.
– Где проснулся?
– Дома.
– У себя дома?
– Так точно.
– Один?
– Так точно.
– Вчера кого-нибудь приглашал? Девушку, например?
– Никак нет.
– А если напрячься и вспомнить?
– Нечего вспоминать, – развёл руками Гамбулов. – В смысле – я идеально помню вчерашний день: днём на тренировке, в боксёрском зале, пришёл домой около пяти вечера, принял душ, кино посмотрел, пока ужинал, потом ещё один фильм, лёг спать примерно в половине двенадцатого. А теперь выясняется, что это было позавчера… – Он, как было велено, смотрел строго на Брагина. – Вот так.
Игорь не походил на лжеца. Брехать, судя по повадкам, любил его напарник – Емельянов, и доведись такую историю рассказывать Василию, подполковнику пришлось бы сложнее. А вот Гамбулова он, как говорится, видел насквозь.
И видел, что парень не врёт.
Но что в таком случае получается? Или у одного из охранников провал в памяти длиной в целую ночь, или же Гамбулова… не было в изоляторе?!
А кто был?
И на этот вопрос накладывается смерть Смирнова, он же – судя по всему – Филин.
Кто был в изоляторе в ту ночь, когда там умер Смирнов?
Случайно ли умер Смирнов?
Кто мог изобразить Гамбулова так, что подмену не заметили ни его начальник, ни его напарник?
«И что мне со всем этим делать? – Брагин побарабанил пальцами по столешнице. – Отправлять на освидетельствование? Наркотики, алкоголь, психические проблемы… Долги…»
Игорь парень молодой, соблазнов вокруг много, поймать его «на деньги» можно: Брагин был реалистом и оценивал людей так, как люди того заслуживали. Знал, что человек слаб.
Но кто заплатил Гамбулову за глупейшую идею с амнезией и, возможно, за убийство или соучастие в убийстве Смирнова? Родственники какой-нибудь жертвы? А кто из них знает, что Смирнова взяли? А если они как-то узнали, что Филин попался, то как им удалось за пару часов подкупить охранника, который уже был на дежурстве?
