– Вот видишь, Харри? – Смит склонил голову набок и посмотрел на Харри с грустным сочувствующим выражением на лице. – Видишь, как просто разрушить твою теорию?
– Хорошо, – сказал Харри. – Я уважаю лояльность вашей жены, но, боюсь, доказательства ДНК неопровержимы. Анализ, проведенный Институтом судебной медицины, подтверждает не только то, что органический материал содержит ваш ДНК-профиль, но и то, что он был оставлен более двух месяцев назад, так что он никак не мог появиться там в воскресенье.
Катрина вздрогнула и посмотрела на Бьёрна. Он взглянул на нее и почти незаметно покачал головой.
– Поэтому, Смит, то, что вы побывали в подвале Хелла однажды осенью, не является предположением. Это факт. И точно так же фактом является то, что вы были обладателем револьвера «ругер», и он находился в вашем кабинете, когда вы стреляли в безоружного Валентина Йертсена. Плюс стилометрический анализ.
Катрина посмотрела на желтую мятую папку, которую Харри вынул из внутреннего кармана пиджака.
– Компьютерная программа, которая сравнивает выбор слов, построение предложений, структуру текста, расстановку знаков препинания для определения автора текста. Именно стилометрия вдохнула жизнь в дискуссию о том, какие тексты были написаны Шекспиром, а какие нет. Программа определяет автора текста с точностью более восьмидесяти процентов. То есть с недостаточной точностью для того, чтобы служить доказательством. Но процент определения того, что текст
Смит уставился на Харри. Прядь волос упала на его потный лоб.
– Мы могли бы обсудить это на предстоящем полицейском допросе, – сказал Харри. – Но это защита. И у вас все еще есть возможность предоставить аттестационной комиссии объяснения, чтобы она не отказала вам в присвоении докторской степени. Разве не так, Эуне?
Столе Эуне прокашлялся.
– Это так. Наука в идеале слепа к морали актуального времени, и это не первая докторская диссертация, написанная с использованием морально сомнительных или напрямую противозаконных методов. Прежде чем аттестационная комиссия сможет одобрить докторскую диссертацию, мы должны знать, управлял ли вообще кто-нибудь Валентином Йертсеном. Если это не так, то, я считаю, диссертация не может быть принята аттестационной комиссией.
– Спасибо, – кивнул Харри. – Так что скажете, Смит? Хотите ли вы дать объяснения аттестационной комиссии здесь и сейчас, до того как мы вас арестуем?
Халлстейн Смит уставился на Харри. В зале раздавалось только его сопение, как будто он был единственным из собравшихся, кто еще дышал. Сверкнула одинокая вспышка.
Покрывшийся красными пятнами руководитель защиты склонился к Столе и хрипло прошептал:
– Господи Исусе, Эуне, что здесь происходит?
– Знаете, что такое ловушка для обезьян? – спросил Столе Эуне, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.
Голова Халлстейна Смита дернулась, как будто его ударили током, он поднял руку, указывая на потолок, и со смехом прокричал:
– А что мне терять, Харри?
Харри не ответил.
– Да, Валентином руководили. Это делал я. Конечно, это я написал те письма. Но важнее всего не то, кто стоял за Валентином и управлял им, научный смысл заключается в том, что Валентин был настоящим вампиристом, как и показывают мои описания, и ничего из сказанного тобою здесь не может поколебать мои научные результаты. И раз уж мне пришлось подготовить и создать лабораторные условия, так разве это не больше, чем обычно делают ученые? Или как? – Он скользнул взглядом по собравшимся. – Но то, что делал Валентин, решал совсем не я, это был его собственный выбор. И шесть человеческих жизней – не такая уж невероятная цена за то, что это… – Смит постучал указательным пальцем по переплетенной диссертации, – сможет помочь уберечь человечество от страданий и убийств в будущем. Здесь описаны тревожные сигналы и профили. Именно Валентин Йертсен пил их кровь, убивал их, а не я. Я просто облегчал ему задачу. Когда тебе повезет наткнуться на такого вампириста, ты обязан это использовать, ты не должен позволять близоруким моральным принципам остановить его. Нужно видеть вещи в дальней перспективе, видеть пользу для человечества; спросите Оппенгеймера, спросите Мао, спросите тысячи больных раком лабораторных крыс.
– Значит, вы убили Ленни Хелла и застрелили Марту Руд ради нас? – прокричал Харри.
– Да, да! Жертвы на столе науки!
– Как вы жертвуете собственной человечностью? Из человечности?
– Именно, именно!
– Значит, они умерли ради того, чтобы вы, Халлстейн Смит, получили свою компенсацию? Чтобы обезьяна смогла сесть на трон и вписать свое имя в исторические летописи. Потому что вами постоянно двигало именно это, не так ли?
