– А твой отец вампир?
– Нет.
– Мой отец был вампиром?
– Конечно, нет. – Она протягивает ко мне руку: – О, Грейс, значит, вот чего ты боишься?
Я делаю долгий выдох, чувствуя, как меня отпускает страх.
– Сейчас я сама не понимаю, чего боюсь, Мэйси. Но раз уж ты, судя по твоей реакции, не считаешь, что я задаю тебе эти вопросы просто потому, что схожу с ума – и к тому же сейчас у меня на шее красуется след от укуса, – я принимаю как данность, что вампиры существуют.
– Да, они существуют.
– И учатся в этой школе.
Она кивает:
– Да.
– И Джексон вампир. – Я еле дышу, ожидая ее ответа.
– Думаю, об этом тебе лучше поговорить с ним самим, Грейс. Я хочу сказать, что…
– Мэйси. – Я забываю про свою злость и позволяю ей увидеть страх и бессилие, терзающие меня в эту минуту. – Пожалуйста.
Она не отвечает и просто смотрит на меня с несчастным видом.
– Я думала, мы не просто родственницы, а подруги.
– Так оно и есть. Само собой.
– Тогда скажи мне правду. Джексон. Вега. Вампир?
Мэйси вздыхает:
– Да.
Я ожидала этого ответа – и все равно он взрывается надо мной, словно граната. Мои колени подгибаются, я падаю и больно ударяюсь об пол.
– Грейс! – Мэйси тотчас оказывается рядом со мной. – Ты в порядке?
– Понятия не имею. – Я закрываю глаза и прислоняюсь затылком к двери. – Поэтому-то он и может находиться на морозе без куртки.
– Да.
– Значит, Лия…
– Да.
Я киваю.
– А Флинт?
– Нет-нет, Флинт определенно не вампир.
Я опять закрываю глаза, и меня захлестывает облегчение, во всяком случае, пока она не продолжает:
– Он…
– Что? – Я открываю один глаз. – Он – что?
– Я не уверена, что ты готова.
– А когда-нибудь я буду готова? Закончи, пожалуйста, свое предложение. Он…
– Он дракон.
Теперь я открываю оба глаза:
– Что ты сказала? Повтори.
Она вздыхает:
– Он дракон, Грейс. Флинт – дракон.
– Ну, конечно. Ты хочешь сказать, что у него есть… – Я поднимаю руки и машу ими.
– Да, у него есть крылья.
– И… огонь? – Я сама отвечаю на этот вопрос: – Ну, разумеется. Как же может быть иначе, если его зовут Флинт?[13]
Мой мозг плавится, плющится под весом всей этой новой информации. Кому вообще нужен ЛСД, если ты учишься среди чудовищ?
Но что-то подсказывает мне, что это еще не конец. Наверное, именно поэтому я и подкалываю ее:
– А кто тогда ты? Фея?
– Никакая я не фея, – с оскорбленным видом говорит она.
– Не фея, не вампир и не… дракон?
Мэйси опять вздыхает:
– Я ведьма, Грейс.
Я проигрываю эти слова у себя в голове один раз, другой. Из всего, что я выслушала за сегодняшний день, это кажется мне особенно нелепым.
– Что-что?
– Ты меня слышала. – Теперь она смотрит на меня с самодовольной ухмылкой: – И хочешь знать еще кое-что?
– Теперь уже нет, не хочу. Совсем. С меня хватит. Мой мозг…
– Ты тоже должна была стать ведьмой.
Не может быть, говорю себе я. Это просто абсурд.
– Какая чушь. – В который раз за последние минуты я воззряюсь на мою двоюродную сестру так, будто сейчас она начнет летать по комнате на метле. – Какой бы розыгрыш ты ни замыслила, последнее твое утверждение – это уже слишком. Потому что, кем и чем я бы ни была, я не ведьма.
Я машу рукой, словно взмахивая волшебной палочкой.
– Как видишь, ничего не произошло. Никаких отравленных яблок или волшебных зеркал. Никакого волшебства. Так что я точно не могу быть ведьмой.
Мэйси смеется:
– Я и не говорю, что ты ведьма. Но, если бы твой отец не влюбился в твою мать, ты, скорее всего, стала бы ей.
– Погоди, ты утверждаешь, что мой отец был ведьмаком?
– Да. Как и мой. А я ведьма. Это у нас семейное.
Как это может быть?
– Что-то я не пойму. Как мой отец мог быть ведьмаком, а я ничего об этом не знала?
– Дело в том, что он потерял свою колдовскую силу, когда влюбился в твою мать. Ведьмы и ведьмаки не должны вступать в брак с обычными людьми – это разжижает их кровь. Поэтому, влюбившись в кого-то из таких людей, они… утрачивают свой дар.
– Значит, мой отец был ведьмаком, а потом перестал им быть. И поэтому я не стала ведьмой?
– Да, именно так.
– Ты морочишь мне голову, Мэйси? – Я не могу не задать этот вопрос. – Пытаешься разыграть меня, да?
– Нет, Грейс.
– Ты уверена?
Она обнимает меня:
– Еще бы.
Я сижу, пытаясь примириться с тем, что она говорит.
– И мой отец был не против? Он был готов утратить свой дар?
– Мой отец говорил, что да. Твой отец очень любил твою мать.
– Да, он ее любил. Они очень любили друг друга. – Я не могу не улыбнуться, вспомнив их. – Они не могли не касаться друг друга. Я все время твердила им, что это вульгарно, хотя, по правде сказать, это было довольно мило. То, что они продолжали любить друг друга даже после того, как прожили вместе столько лет.
– Это точно, – с печальным вздохом соглашается Мэйси.
– Стало быть, – говорю я, делая вид, что воспринимаю ее откровения спокойно, – моя родня – это ведьмы и ведьмаки?
– Да. Тебе это кажется странным?
– Немного. – Я смотрю на нее с любопытством. – И ты можешь… летать по комнате или что-то в этом духе?
– Чтобы доказать, что я не пытаюсь тебя разыграть? – Она выгибает бровь.
– Наверное.
