У Сюзанны не было времени на то, чтобы сориентироваться, потому что та же рука снова схватила ее и подтолкнула вперед. Она пошлепала по воде, пока не подошла к небольшой ступеньке и не поднялась на нее. Пол здесь был сухим, плоским и холодным. Бетон, подумала она.
Сюзанна глубоко дышала, пытаясь распознать какие-нибудь запахи, исходившие от ее похитителя или окружающей обстановки. Но это было бессмысленно. Вонь от мешка у нее на голове забивала все.
Зато она кое-что слышала. Какой-то грохочущий ритмичный звук, словно рядом работает машина. Генератор?
Подталкиваемая в спину, она двигалась вперед, держа руки в одноразовых пластиковых наручниках сложенными перед собой, как для молитвы. Она шла со скоростью, которую регулировала ведущая ее невидимая рука.
– Кто… кто вы? Зачем вы все это делаете?
Молчание.
– Вы тот мужчина, которого я видела в своей квартире? В моей спальне?
Ответа опять не последовало.
– Ну пожалуйста… скажите что-нибудь, объясните мне, что происходит… прошу вас…
Тишина.
Сюзанна продолжала идти. Наконец рука сжалась сильнее и заставила ее остановиться.
– Здесь, – сказал голос. – Туалет.
Ее толкнули вперед. Чтобы не налететь на то, что находится перед ней, Сюзанна выставила вперед руки, но сначала на преграду натолкнулись ее ноги. Она больно ударилась о твердый край унитаза.
– И поторопись, – сказал голос.
Она сделала, как ей сказали. Сюзанна считала, что уже приобрела печальный опыт использования ужасных туалетов, когда еще студенткой путешествовала по греческим островам с рюкзаком за плечами. Но здесь было намного хуже.
Ей все-таки удалось сделать то, что она хотела. И даже найти туалетную бумагу. Она нажала смыв. Но бачок не издал ни звука.
– Ты закончила?
И снова рука схватила ее, вытащила из туалета и повела той же дорогой обратно.
Когда она поняла, что происходит, сердце ее оборвалось. Ее опять ведут к гробу, ее заставят лечь туда и запрут там. Она предприняла еще одну попытку завести разговор.
– Зачем вы все это делаете? Почему?
Она даже попыталась вырваться.
– Отпустите меня. Немедленно отпустите меня! – Она протянула руки к мешку на голове. – Я сейчас сниму это. Сниму и увижу, кто вы такой. Вот сейчас…
Она так и не поняла, с какой стороны ее ударили. Она только почувствовала, что удар пришелся по уху и сбил ее с ног. Она упала на бетонный пол, и у нее перехватило дыхание. Резкая боль горячим током обожгла левое колено.
– Встать!
Сильная рука снова подняла ее.
Вскоре ноги ее оказались в корыте с водой, а потом ее опять затолкали в гроб. Раздался тот же скрипучий протяжный звук, и ящик плотно закрылся.
Она подняла руки к голове и стянула мешок, обрадовавшись возможности дышать свободно. Она прислушалась. Снаружи ящика стояла полная тишина.
К Сюзанне снова вернулся голос.
– И это все? А как же еда? Когда мы сможем поесть?
Молчание.
– Эй… эй…
Тишина.
Она вздохнула. И тут почувствовала что-то у себя под боком. Что-то круглое и твердое. Консервная банка. Она повернулась и взяла ее обеими руками. На крышке было кольцо. Она открыла ее. Понюхала. Что-то мясное, не жидкое. Но неаппетитное. Она понятия не имела, что это может быть, но выбора не было. Она запустила пальцы в банку, зачерпнула содержимое и положила в рот. На вкус это было ужасно. И тут она поняла, что это.
Собачья еда.
Ее первой реакцией было выплюнуть все, но она понимала, что ничего другого не будет. И ей останется только голодать. Поэтому она проглотила. И продолжала есть дальше.
Она не осознавала, что по щекам ее текут слезы, а тело содрогается в рыданиях.
Она ела так, будто это была самая вкусная еда в ее жизни.
Фил внимательно рассматривал человека за зеркальным стеклом. В комнате для допросов за столом сидел Энтони Хау, нервный и возбужденный. Он постоянно оглядывался по сторонам, время от времени предпринимая безуспешные попытки заговорить со стоявшим у двери полицейским, и на лице его страх боролся с недоверием.
– Вы уверены, что действительно хотите сделать это сами?
Рядом с Филом стоял Бен Фенвик и тоже внимательно смотрел через стекло.
– Почему бы и нет?
– Ну, час поздний, вы сегодня много работали, к тому же вы – новоиспеченный отец… Не хотите пойти домой?
Фил продолжал смотреть прямо перед собой. Голос его, как и взгляд, был совершенно бесстрастным.
– Сделать это необходимо.
Фил чувствовал, что Фенвик отвел глаза от стекла и в упор смотрит на него. Тон его стал более мягким, а в манере поведения исчезли надменность и конфронтация.
– У вас все в порядке?
– Все нормально.
– Послушайте, Фил, я знаю, что мы с вами далеко не всегда сходимся во взглядах, но если что-то…
– Все в порядке.
Фенвик отвернулся и снова посмотрел на Энтони Хау.
– Ну, как знаете.
