– Тогда прошу, – Ауниц направился в глубь дома, и я последовал за ним. – Желаете выпить что-нибудь? – поинтересовался помещик по дороге. – Водки? Есть настойки всякие, на травах в том числе. Наша экономка их делает. Должен заметить, что выходит это у нее преотличнейше.
– Нет, благодарю.
– Ах да, ведь полицейские на службе не пьют. – Ауниц усмехнулся и спросил: – Или дело в жаре?
– Я не большой любитель этого дела.
– Это похвально. Пьянство до добра не доводит. Помнится, служил у меня в том году приказчик, так вот он, бывало… Хотя что это я опять о ерунде?
Ауниц отворил дверь кабинета, пропустил меня вперед, вошел следом, отдернул шторы, впустил в комнату свет.
– Так о чем вы хотите со мной поговорить? – спросил он, когда мы устроились в креслах, поставленных напротив друг друга. – Помнится, не так давно я уже беседовал с полицией. Или у вас появились новые версии? – В глазах помещика сквозил неподдельный интерес.
– Работа ведется, – ответил я уклончиво. – Разумеется, убийца еще не найден, но я приехал из Петербурга совсем недавно, так что говорить о результатах рано.
– Мне хотелось бы получить тело жены, – сказал Ауниц, вынимая из небольшого продолговатого ящичка сигару. – Вы курите?
– Нет. Очень скоро вы сможете совершить обряд погребения, не беспокойтесь. Патологоанатом, прибывший со мной, провел необходимые… э-э-э… действия. Он полагает, что тела ему больше не понадобятся.
– Хорошо. – Ауниц кивнул, затушил лучину, от которой прикурил сигару, выпустил густой дым и осведомился: – Вам не мешает?
– Нет, многие мои коллеги курят, и я привык. Кроме того, это ведь ваш дом.
– Всегда следует быть гостеприимным, – заявил Ауниц и пожал плечами.
Я смотрел на него и никак мог понять, опечален ли он смертью супруги. Горе действует на людей по-разному. Одни замыкаются, другие ведут себя, как обычно. Кто-то даже шутит, пытаясь отвлечься от беды.
Я решил перейти к делу и спросил:
– Скажите, как было обнаружено тело вашей жены?
– Его нашла ее горничная, Вирджини. Она отправилась искать Катерину, чтобы позвать на завтрак. В ограде есть калитка – она расположена за садом, в задней части. Видимо, моя жена, – тут Ауниц на мгновение замолк, видимо, стараясь совладать с собой, – отправилась зачем-то в лес. По правде говоря, ума не приложу, что ей там понадобилось. Да еще в такой час.
– С кем ваша супруга общалась здесь, в Кленовой роще?
Ауниц отрицательно покачал головой и проговорил:
– Мы жили очень уединенно. Видите ли, мы с Катериной познакомились на пароходе. Я занимаюсь крупными перевозками, ездил в Америку по делам фирмы, а она путешествовала с матерью. Старушка болела чахоткой, врач прописал ей морской отдых и смену обстановки. Мы с Екатериной полюбили друг друга и вскоре объявили о своей помолвке. К несчастью, путешествие не помогло ее матери, и вскоре она скончалась. Катерина тяжело переживала смерть матери и не желала видеть никого из знакомых. Это напоминало бы ей… Да вы понимаете. – Хозяин дома затянулся сигарой и медленно выпустил изо рта дым.
Я его не перебивал, чувствовал, что он еще не все сказал.
– Словом, я решил увезти ее на какое-то время из Петербурга и купил в Кленовой роще это небольшое поместье. Как оказалось, Катерине на погибель! – В голосе Ауница появилась горечь. – Иногда мне кажется, что я один повинен в смерти жены. Думаю, как только мне отдадут тело, я продам имение и вернусь в столицу.
– Полагаю, вы и похороны собираетесь провести там?
Ауниц кивнул.
– Ваша фирма находится в Петербурге?
– Да, можете взять визитку, если хотите, – на ней есть адрес, – Ауниц поискал в нагрудном кармане, затем проверил жилетку, ничего не нашел, открыл ящик письменного стола, извлек оттуда картонный прямоугольник, на котором черным шрифтом на золотом фоне было написано «Международные перевозки Р. и Кº».
– Вы владелец? – спросил я, пряча визитку в карман.
– Да. Компанию основал мой дед. Недавно мы перебрались из Опавы в Петербург. Расширяемся.
– Вы перевозите грузы из одной страны в другую?
– Совершенно верно. Это имеет какое-то значение?
– Возможно. Скажите, вы осуществляете транспортировку из любой страны?
– В принципе, да. Все зависит от оплаты.
– Я спрошу прямо. Мне известно, что вы привезли в Кленовую рощу семь продолговатых ящиков. Что в них было?
– В основном наши вещи, – ответил Ауниц, махнув рукой. – Картины, посуда… ну и прочее, что могло бы нам понадобиться.
– А земля? – спросил я, видя, что о ней собеседник упоминать не собирается. – На перегонной станции по дороге из Петербурга люди видели, как один из ящиков проломился в результате падения, и из него высыпалась земля.
– Да, совершенно верно, – сказал Ауниц и улыбнулся. – Четыре ящика действительно были заняты почвой. Дело в том, что моя жена хотела разводить гвоздики, а земля в Кленовой роще слишком иссушена солнцем.
– Насколько мне известно, гвоздики не очень прихотливые цветы, – заметил я.
– Вы правы, – согласился Ауниц. – Но они ведь все же не кактусы. Нельзя сажать их в пустыне.
