Алла Шалвовна распахнула дверь, и Карл Борисович увидел директора. Тот стоял возле открытой форточки и бросал крошки хлеба воробьям, сидящим на выступе по ту сторону окна.
— Он пришел, — заявила Алла Шалвовна, подтолкнула профессора и закрыла дверь.
— А-а-а, пришел, наконец-то, — расплылся в улыбке директор. — Садись, а то упадешь от счастья.
Карл Борисович опустился на стул и выжидательно уставился на него. Семен Семенович неторопливо докрошил хлеб, отряхнулся и подошел к шкафу:
— Пить будешь? Есть коньяк и водка.
— Нет, я за рулем.
— Пф-ф, — прыснул директор. — Выветрится до вечера.
— Нет, лучше стакан воды.
Семен Семенович махнул рукой, вытащил бутылку коньяка, два стакана и плюхнулся в кресло.
— Воду ты будешь у себя в кабинете пить, а в моем — армянский коньяк.
Карл Борисович недовольно поморщился, глядя, как из бутылки вытекает янтарная жидкость.
— У меня много работы. Нужна ясная голова, — предпринял он еще одну попытку отказаться от спиртного, но директор строго взглянул из-под кустистых бровей и протянул стакан.
— За победу! — провозгласил Семен Семенович и сильно ударил стаканом о стакан. Карл Борисович испугался, что стекло разобьется, но оно выдержало.
— За какую победу? — несмело спросил он и сделал маленький глоток. Приятно обожгло язык.
— Нас не закроют. Более того, планируют увеличить штат и найти спонсоров, чтобы выпускать эти твои контейнеры.
Он отхлебнул коньяк и с довольной улыбкой уставился на профессора.
— Ты рад?
— Конечно, — Карл Борисович почувствовал себя неловко под пристальным взглядом директора.
— Борисович, выкладывай, что случилось? — строго спросил он и одним глотком допил спиртное.
Профессор прислонился к спинке стула и устало ответил:
— Ничего не случилось. С чего вы взяли?
— Не ври мне! Мы же почти как родственники. Столько лет бок о бок. Выкладывай!
Карл Борисович не хотел говорить, что все мысли только о радиоприемнике, и решил соврать.
— Вы же знаете, что у меня жена молодая.
— И? — директор подался вперед и весь обратился в слух, в надежде услышать интимные подробности семейной жизни. — Хочет больше, чем ты можешь?
— Наверное, — притворно согласился он и склонил голову.
Директор самодовольно улыбнулся и пожурил пальцем.
— А мы тебя предупреждали: надо было сверстницу выбирать. Вот мы с Надькой — одногодки. Она дома сидит, борщи варит, носки штопает, а по ночам спит. И ей хорошо, и у меня голова не болит. А с молодухой одни траты и нервотрепка. Ну, расскажи, что она еще учудила?
Он вальяжно развалился в кресле, подлил себе в стакан коньяк и нажал на кнопку селектора:
— Алла Шалвовна, зайди.
Через пару секунд дверь распахнулась, и на пороге возникла секретарь с лейкой в руке.
— Что хотели?
— Принеси нам что-нибудь на закуску.
Она окинула быстрым взглядом бутылку коньяка, растерянного профессора и предложила:
— Коробка шоколадных конфет с Нового года лежит. Принести?
Семен Семенович недовольно сморщил нос.
— А колбаски или сыра нет?
— Не-а. Но могу сбегать.
Карл Борисович взглянул на часы и горестно вздохнул. Директор знал, что профессор очень дорожит своим временем, поэтому махнул рукой:
— Неси шоколад.
Алла Шалвовна кивнула, пропала за дверью и вскоре вернулась с коробкой конфет фабрики «Красный октябрь».
— Давай-давай, рассказывай, — поторопил Семен Семенович, как только секретарь закрыла за собой дверь.
— Ну, что рассказывать, — замялся профессор. — Дело молодое, а мне некогда. Ей нужны походы по магазинам, ресторанам, в кино. А я пропадаю на работе целыми днями и без выходных.
— Вот это ты брось! — воскликнул директор, и Карл Борисович испуганно подпрыгнул. — Брось по выходным работать. Я тебя не заставляю. У тебя есть график работы, где черным по белому написано, что в пять ты должен идти домой, как все остальные. А суббота и воскресенье у всех, кроме производства, выходные дни. Не надо перерабатывать, а то жена полюбит другого и уйдет. Опять останешься один со своими проектами и схемами.
Профессор кивал, а сам думал, как бы быстрее вернуться в кабинет к радиоприемнику.
— Ты все понял? — вернул его в реальность директор.
— Конечно.
— Тогда иди и займись работой. Будем в следующем месяце запускать пробное производство. С тебя, как обычно, станки и материалы. Главбух с тобой свяжется насчет сметы.
Карл Борисович кивнул, вскочил и направился к дверям.
— Борисович, — окликнул директор. — Я на тебя надеюсь. Не подведи.
Сева сидел на скамейке в парке и смотрел на разноцветные осенние кусты. На душе было скверно. Прошло больше недели с тех пор, как он услышал разговор директора и секретаря о том, что контейнеры придумал Карл Борисович.
— Ну как так-то? — воскликнул он и ударил рукой по колену. Костя, который только что подошел с двумя кружками пива, усмехнулся.
— Ты все еще из-за КБ переживаешь? — он отдал кружку с пивом и подошел к пруду. — Плюнь и забудь.
— Ага, тебе-то легко говорить. Это же моя идея. Моя! А он ее украл.
Костя отпил холодное пиво и блаженно улыбнулся.
— Хорошо, что сегодня пятница. Давай сходим куда-нибудь, потусим?
Сева сдул пену и попробовал.
