Гюстав откашлялся и продолжил:
— Та-ак, следующий кто? Ты, Оливер?
— Нет, наш Рави. Эй, Рави, иди сюда!
Через несколько секунд голоса детей и лай собаки приблизились.
— Чего тебе? — спросил мальчик. По голосу ему было не больше десяти.
— Ты когда жил на Земле? Помнишь?
— У-у-у, — протянул он. — Я уже давно здесь. А считать и писать меня Оливер научил. Я только знаю, что наш народ назывался невары. Мы жили между гор, на каменной земле. Мою старшую сестру как раз замуж выдали…За дерево.
— Что ты мелешь? — рассмеялась Вера. — Как это, замуж за дерево?
— Я правду говорю, — обиделся Рави. — У нас все девочки выходят замуж за дерево. А когда вырастут, тогда за мужчин.
— Я тебе не верю, — вспылила Вера. — Зачем за обманываешь?
— А вот и не обманываю! — сорвался на крик Рави. — Чтобы ее после смерти мужа не убили, остается еще один муж — дерево. Традиция такая.
Кто-то напомнил о сиесте, и люди начали расходиться. Карл Борисович повернул усилитель на Струнного, который выводил какую-то печальную мелодию.
— Так-так, Тутанхамон жил до нашей эры. Значит, Амону больше двух тысяч лет! Невероятно. Милые мои, как же я хочу к вам!
Он наклонился и обнял радиоприемник. Тут в дверь постучали.
— Кто там?
— Карл Борисович, в цеху все предохранители сгорели, когда станки включили. Надо разобраться. Кто-то мощность не подрассчитал, — прозвучал бас главного энергетика Холопова. — Мои сейчас поменяют, но надо что-то решать. Может, дополнительную линию придется от электростанции провести или..
Профессор чертыхнулся, вскочил и открыл дверь.
— Пойдем, сам все проверю. Ни на кого положиться нельзя.
Они быстро зашагали по коридору, споря, как же исправить и кто виноват. Дверь кабинета медленно закрылась.
— Алло, это я. Он ушел, — Светлана лежала в кровати в обнимку с телефонным аппаратом.
— Отлично! Сейчас соберу вещи и к тебе.
— Подожди, — осадила она его. — Я посмотрела документы на квартиру. Она принадлежит его матери.
— Черт! А ты раньше не могла посмотреть? До того, как заварила эту кашу? — зло выкрикнул он. — Так и знал — нельзя полагаться на баб. И что теперь? На что мы жить будем?
Светлана хотела возразить, но он продолжил:
— Сиди там. Сейчас я приеду.
Из трубки послышались гудки.
«Ты должен думать, на что мы будем жить, — обиженно подумала она и укрылась одеялом с головой.
Через полчаса прерывисто зазвонил дверной звонок. На пороге стоял запыхавшийся Артем.
— Ты чего не одета?
Он прошел в квартиру с большой черной сумкой.
— Давай-давай-давай, собирай свои вещи, — поторопил он. — А я пока пройдусь по квартире.
Он открыл сумку, которая оказалась пуста, и поставил посреди гостиной.
Ошарашенная Светлана засеменила следом:
— Что ты хочешь делать?
— Приданое твое соберу. Не бойся. Мы не воруем, а честно делим нажитое имущество. Умный дядька оказался — на мать квартиру записал. Но ничего-ничего, здесь есть чем поживиться.
Он снимал картины и аккуратно складывал в сумку.
— Наличка в доме есть? Или сейф какой-нибудь?
— Деньги он забрал, — тихо ответила она, опустилась на диван и задумалась. С одной стороны, разрушился привычный уклад размеренной жизни, к которой она привыкла за три года замужества. С другой, теперь можно открыто жить с любимым человеком. Не бояться пройтись по улице или посидеть в ресторане. Ложиться и просыпаться в его объятиях.
— Светка, а эти статуэтки дорого стоят? — донесся голос Артема из кабинета.
Светлана встала в дверях и ахнула. Все шкафы были открыты, а содержимое в беспорядке разложено на столе и диване.
— Что ты делаешь? Он подумает, что нас ограбили!
— Ну, так прибери. А я пока аккуратно эти штучки в бумагу заверну.
Она не стала спорить и разложила все на свои места. Артем тем временем вырывал из толстой тетради листы и заворачивал в них глиняную коллекцию профессора.
— Иди и собери свои вещи. Сколько раз еще нужно сказать, чтобы ты поняла? Я не твой муженек-тряпка. У меня не забалуешь, — он повернул ее к двери и шлепнул по ягодицам. — Бегом!
Светлана быстро переоделась. Затем рассовала вещи по сумкам и потащила их к дверям. Артем стоял в прихожей и задумчиво чесал живот.
— У тебя накопления какие-нибудь есть? На сберкнижке или в чулке?
Она отрицательно помотала головой.
— Я все деньги, что муж давал, тебе приносила.
— Плохо, очень плохо.
— Почему?
Он отнес свою сумку в гостиную и выложил все на стол.
— Передумал я. А если он захочет тебя наказать и заявит в полицию? Тогда они выйдут на меня и загребут за соучастие.
Светлана облегчено выдохнула. Ей с самого начала не понравилась идея забирать вещи Карла Борисовича.
— На что жить-то будем? — спросил Артем, подошел и крепко обнял ее. — Опять придется грузчиком спину себе ломать. А тебе можно пойти в официантки.
Светлана возмущенно отпрянула.
— А что? Хорошая работа. Хлебосольная. Будешь со стола домой приносить. И не смотри на меня так. Жить как-то надо.
Он пошел в прихожую, схватил ее сумки и вышел из квартиры. Светлана обвела взглядом некогда родной дом и, печально вздохнув, последовала за ним.
Раскладывая вещи в шкаф Артема, Светлана вспомнила разговор с профессором.
