Как и говорил Валентин, через полчаса они подошли к старому кирпичному дому в пять этажей.
— Вот здесь я и живу, — Валентин распахнул дверь и первым зашел в подъезд. Карл Борисович последовал за ним.
— Фу-у-у, — протянул он и прижал руку к носу. — Чем так воняет? Канализацию прорвало?
От резкой вони у него в носу защипало и выступили слезы.
— Да нет, — махнул рукой Валентин. — Это кошки. В подвале живут. Весь подъезд уже изгадили.
— Похоже, что не только изгадили, но и сами сдохли.
Они быстро поднялись на верхний этаж. Валентин приоткрыл этажный электрический щит и достал оттуда ключи.
— Вот я и дома, — он зашел в квартиру и включил свет. Карл Борисович зажмурился. Три большие люстры осветили квартиру-студию.
— Проходи, не стесняйся. А я пойду чайник ставить.
Профессор снял тапочки, но, взглянув на пол, снова надел и медленно побрел, с интересом рассматривая картины, висящие на стенах. Они были разных размеров. Одни — выполнены на полотнах, другие — просто на альбомных листах или ватманах.
— О, — восхищенно произнес Карл Борисович и показал на картину в золотистой рамке. — Это ты откуда такую красоту срисовал?
Валентин поставил чайник на плиту, включил газ и подошел к нему. На большой картине была изображена беседка, утопающая в зелени. Вдали возвышались острые верхушки гор. Розовые кусты краснели в долине.
— Это и есть другой мир. Я же говорил, что регулярно там бываю, — сказал он и начал раздеваться. — Надо переодеться. Тебе тоже что-нибудь подберу.
Растерянный Карл Борисович всматривался в пейзажи, написанные Валентином, и они начали ему казаться знакомыми.
«Я же так и представлял себе тот мир. Вот ручеек, который течет с гор. Его журчание хорошо слышно на цифре семь. А вот пруд с кувшинками. Похоже, он не соврал».
Тут засвистел чайник, и Валентин пригласил его к столу.
— У меня только сушки, — предупредил он и поставил дымящуюся кружку перед профессором.
— Рассказывай уже, как на ту сторону перебраться. Что делать? — в нетерпении проговорил Карл Борисович, интенсивно размешивая сахар.
Валентин загадочно улыбнулся и кивнул.
— Хорошо. Только мне надо подготовиться.
Сева стоял возле приемной директора и поглядывал на наручные часы. С шумом открылись двери лифта, и показалась Алла Шалвовна.
«Блин, — выругался он про себя. — Опять будет допытываться».
Он сделал вид, что изучает план эвакуации. Секретарь с любопытством взглянула на него, но, увидев, как старательно он делает вид, что не замечает ее, прошла мимо.
«А может, он сегодня вообще не появится», — встревожился Сева и начал грызть ноготь на большом пальце.
Всю ночь он не мог заснуть, придумывая речь, с которой выступит перед директором. Похоже, что смена власти в отделе будет со дня на день. Он, как и несколько сотрудников отдела, видел, в каком состоянии был в то утро Карл Борисович. Из интеллигентного профессора он превратился в неадекватного маргинала: дрался, плевался и кусался. Санитарам пришлось связать больного, чтобы тот не навредил себе или другим.
Тут двери лифта снова со скрипом разъехались, и появился Семен Семенович. Он неспешно вышагивал по коридору, напевая себе под нос.
— Здравствуйте, — поздоровался Сева и протянул руку. Директор крепко пожал ее и спросил:
— Ты меня ждешь?
— Да, хочу поговорить.
Директор кивнул и махнул чемоданом:
— Пойдем.
Алла Шалвовна подозрительно сощурилась, когда покрасневший Сева поздоровался и прошмыгнул в кабинет следом за директором.
Семен Семенович открыл форточки, сел в кресло и показал Севе на стул напротив стола.
— Ну, с чем пожаловал?
Сева от волнения забыл речь, которую заучивал ночью. Он снова засунул палец в рот, но спохватился и быстро убрал.
— Говори, — велел директор. — Что ты мнешься, как барышня?
Сева откашлялся и несмело сказал:
— Я насчет Карла Борисовича…
— Да-а, — перебил его Семен Семенович. — Сорвался человек. Все-таки шестой десяток идет, а работает без сна и отдыха. Но ты не волнуйся. Вот поправится и вернется к вам.
— В том-то и дело, — тихо продолжил Сева. — А что, если Карл Борисович не вернется? Может, ему уже на пенсию пора? Вы же сами сказали, что шестой десяток. Ему надо больше отдыхать, свежим воздухом дышать, а на работе — одна нервотрепка. Зачем издеваться над пожилым человеком?
Семен Семенович с интересом выслушал и кивнул, чтобы тот продолжал.
— Так вот, я тут подумал. Было бы хорошо, если бы молодой и прогрессивный занял его должность.
— М-да? И кого же ты предлагаешь? Себя, что ли? — усмехнулся директор и сцепил пальцы.
Сева кивнул и еще сильнее раскраснелся.
— Карл Борисович много времени проводит над проектами других предприятий вместо того, чтобы заниматься делами завода. Он спихивает всю работу на нас. Зачем нам такой руководитель? — Сева распалялся все сильнее и решил вывалить все, что знал о нем. — Даже сейчас, когда нас хотели закрыть, и вы дали задание придумать, как использовать полиэтилен. Знаете, что он делал?
Директор озадаченно нахмурил брови.
— Вот! И мы не знаем. Контейнеры, между прочим, я придумал. Да, два месяца я ломал голову, ночей не спал и придумал. А он вам сказал, чей это проект?
