— Это была не радиостанция, не программа и даже не аудио фильм. Голоса, шум воды, пение птиц — просто жизнь. Я как будто открыл окно, и звуки с улицы ворвались в комнату. Чуть позже я понял, что они живут не на Земле.
— А где?
— В другом мире. В параллельном мире, — прошептал он и напрягся, в ожидании ее реакции. Мария сдвинула брови и сурово спросила:
— Карл, ты шутишь? Если да, то шутка смешная. Только предупреди, когда смеяться.
Он встал и потянул ее за руку.
— Поехали в гостиницу. Я тебе покажу.
Мария испугано выдернула руку и замотала головой:
— Карлуша, ты, конечно, мужчина видный и в самом расцвете сил. Но я сейчас не готова. Давай в следующий раз, а?
— Маша, опять ты не о том думаешь! — возмутился он. — Я тебе радиоприемник включу, и сама послушаешь.
Она улыбнулась и кивнула.
— Хорошо, я согласна.
Карл Борисович с облегчением выдохнул, встал и подошел к кресту.
— Мамочка, пойду я. Прости меня за все.
Мария встала, оперлась на его руку, и они медленно пошли по узкой тропинке, между обнесенных невысокой оградой, могил. Кладбище было старое, с покосившимися крестами и мрачными статуями. В течение двадцати лет оно было закрыто и не принимало новых «посетителей», но в администрации города решили, что вместо того, чтобы выделять новое место, лучше расширять старое. Захар, муж Марии, был одним из первых, кого похоронили на этом кладбище после двадцатилетнего перерыва.
— А вот и он, — указала Мария на черный памятник за оградой с витиеватым узором.
Она погладила холодный камень с изображением мужа, затем смела со скамейки листья и устало опустилась.
— Я специального огородила побольше, чтобы самой рядом лечь. Даже не думала, что так скоро в ним встречусь.
Профессор дотронулся до памятника и вполголоса сказал:
— Вот об этом я и хотел рассказать. В тот мир люди попали с Земли. И теперь они бессмертны. У них нет болезней, они дружно живут все вместе.
— Похоже ты поймал трансляцию с Рая, — усмехнулась она.
— Ты мне не веришь, — удручено сказал Карл Борисович. Ему стало обидно, ведь он ни слова неправды не сказал. Тут начал накрапывать мелкий дождь. — Пойдем на остановку. Провожу тебя до дома.
— А как же радиоприемник? — удивилась она. — Я хочу послушать, ты меня заинтриговал.
Карл Борисович помог ей встать.
— Если ты в прошлый раз ничего не поняла из их разговора, то нет гарантии, что в этот раз поймешь. К тому же, ты, наверное, устала.
Она согласилась, и они побрели к раскрытым воротам кладбища. Дождь тем временем усилился и березы зашумели, махая желтыми листьями.
Карл Борисович попрощался с Машей у двери ее квартиры.
— Может, зайдешь? — предложила она. — Ты же промок. Замерзнешь и заболеешь.
Он махнул рукой и побежал вниз по лестнице. В гостинице его ждал радиоприемник. Едва профессор зашел в номер, услышал, как Вера хвалила Регана:
— Хорошо, что собаку с собой взял. Смотри, как весело детям.
— Да, — ответил тот. — Баффи уже было пятнадцать. После моего ухода, его бы никто к себе не взял. Поэтому мы ушли вместе. Баффи, иди сюда! Иди, мой хороший.
Баффи счастливо повизгивал и тявкал. Карл Борисович выключил магнитофон, сделал радиоприемник погромче и начал раздеваться.
— Как жаль, что мы не можем отправить весточку.
— Зачем? — удивилась Вера. — На Земле жизнь трудная, но прекрасная. Я бы хотела вернуться.
— Зачем? — на этот раз пришло время удивляться Регану.
— Я передумала свою жизнь вдоль и поперек, и поняла все ошибки. Если бы была умнее, то жила совсем по-другому и сюда никогда не попала. Обиды, мелкие дрязги, гордость — вот причины моих несчастий. Надо дарить больше любви и понимания. Больше разговоров и объяснений. Мне не нужна вечная жизнь.
Реган откашлялся и сочувственно сказал:
— Просто ты устала. Думаешь, почему Амон уходит? Он спасается от такой жизни. Хотя, существование здесь, я бы не назвал жизнью. Лично я был очень влюбчив, поэтому и попал сюда. Моя любовь меня отвергла. Сейчас же я не могу влюбиться, как и разозлиться. Я как будто постоянно в одном благожелательном настроении, как и все. Между нами нет ссор и обид, но нет любви и страсти. Даже те, кто пытается создать пару — играют. Они играют в любовь, так, как если бы жили на Земле. Посмотри на Виолу и Джона. Живут вдвоем, но даже о скандалах договариваются: кто кому что скажет, кто как отреагирует. Они ставят спектакль под названием «Семейная жизнь». Но это фикция.
Он замолчал и спустя несколько секунд продолжил:
— Я бы хотел вернуться, но только из-за чувств. Мне не хватает огня. Но своим бессмертием я доволен.
«Все-таки нашлись недовольные. Но разве можно считать минусом жизнь без ярких эмоций? Дружба, возможность заниматься любимым делом, путешествия — ради этого стоит отказаться от гнева или вожделения», — подумал Карл Борисович и засунул в стакан с водой маленький кипятильник.
Тем временем разговор продолжался, только к ним присоединился Оливер и перевел тему на Амона:
— Мы собираемся в дорогу. Луиза гамаки нам связала, будет, где спать. Амон сказал, что через пять дней выдвигаемся. Я так волнуюсь.
Послышались звуки, будто Реган похлопал Оливера по спине.
