Он кивнул, но я мог видеть оговорку в его глазах.
— Я надеюсь на это.
Брукс указал на стол, и я сел, когда он вышел за дверь, закрыв ее за собой. Я взглянул на двустороннее зеркало и уставился на свое отражение. Последние три дня были тяжелыми, и я видел, как это повлияло на меня. Мои глаза устали, а костяшки пальцев были ободраны от чрезмерного усердия при ударе по груше. Тем не менее, я был готов к предстоящей борьбе и в то же время, я хотел, чтобы Шрам держался подальше от Эммы.
Через несколько секунд дверь открылась, и вошел офицер со Шрамом, за которым следовал другой офицер. Шрам возвышался над ними обоими, одетый в оранжевый комбинезон со скованными запястьями и лодыжками. Он был высоким и массивным, но он не сильно изменился с тех фотографий, которые я видел более двадцати лет назад. Мне сказали, что он получил свое прозвище из-за количества шрамов на его теле, и они были правы. Он был весь в них, его кожа была неровной и грубой по всему телу, руки и шея, скорее всего, ножевые ранения, судя по их виду.
Ухмыляясь, Шрам сел напротив меня и сложил руки на столе. Офицеры кивнули мне и вышли из комнаты, оставив меня наедине с ним. Он отвел взгляд к двустороннему зеркалу и покачал головой, в его темных бездушных глазах светилось веселье.
— Я вижу, твой друг не захотел зайти и поздороваться, — сказал он.
Я откинулся на спинку стула.
— И кто мой друг?
Шрам усмехнулся.
— Сын Страйкера, по крайней мере, один из них. Но не волнуйся, я прекрасно отношусь только к тебе. — Его ухмылка стала шире. — Отлично справился с титульным боем. Ты такой же, как твой отец.
Я был не в настроении для болтовни. Наклонившись вперед и поставив локти на стол, я бросил на Шрама яростный взгляд.
— Спасибо, но я здесь не для того, чтобы стрелять в дерьмо. Ты всегда прямо говорил о том, чего хочешь, из того, что мне говорили. Я знаю, что ты выйдешь отсюда через два дня.
С любопытным взглядом Шрам склонил голову набок.
— Так есть. Хорошее поведение, так мне сказали.
— Я сомневаюсь в этом, — огрызнулся я.
Шрам откинул голову назад и взревел.
— Ах, я скучал по остроумию Рейнольдса. Твоя тетя тоже была фейерверком. Как она сейчас? — Его пустые глаза заблестели. — Я видел, как она шла по красной дорожке по телевизору с твоей кузиной Пейтон. Обе они очень красивы.
Огонь, как ничто другое, горел во мне, и я хлопнул руками по столу.
— Я не знаю, в какую больную, извращенную игру ты играешь, но я хочу ответов.
Шрам покачал головой.
— Ты не участвуешь в этом, Рейнольдс. Твой отец никогда не переходил мне дорогу, но если ты рискнешь переступить эту черту…
Кипя, я наклонился над столом.
— Ты переступил эту черту в тот день, когда отправил Эмме то письмо.
Глаза Шрама злобно блеснули.
— Понятно. Что заставляет тебя думать, что я отправил его Эмме?
— Возможно, это не ты физически доставил его, но я не сомневаюсь, что это каким-то образом исходило от тебя. И позволь мне сказать тебе, если ты придешь за Эммой, ты совершишь огромную гребаную ошибку.
Шрам откинулся на спинку стула.
— Причинить боль твоему… — Он сделал паузу на секунду и улыбнулся, — другу, это не то, чего я хочу, сынок. Она невиновна во всем этом. Когда я выйду отсюда в пятницу, я хочу прожить свою жизнь в мире.
— Ты ожидаешь, что я поверю в эту чушь? — Рычал я.
Шрам легкомысленно пожал плечами.
— Прими это за то, как оно есть. Хотя, у меня такое чувство, что мы скоро увидимся. — Он наклонился ближе, его голос был едва слышен, так что только я мог слышать. — Передай Эмме привет, когда увидишь ее. Она сейчас немного занята.
Мой желудок сжался от страха.
— Что, черт возьми, это должно означать?
С нервирующей улыбкой Шрам издал небольшой смешок.
— Я счастлив знать, что ей можно доверять, и что она умеет держать рот на замке. Думаю, она не рассказала тебе о своем сегодняшнем свидании. — Его взгляд стал угрожающим. — Я думаю, что мой парень неравнодушен к ней, но не волнуйся, с ней ничего не случится… пока.
Я откинул свой стул назад, схватил его за рубашку и рывком поднял его.
— Ублюдок! Тебе лучше надеяться, что с Эммой все в порядке. Мне насрать, кого ты знаешь в этом мире, я оторву твою проклятую голову, если кто-нибудь причинит ей боль! — К черту последствия. В этот момент я был готов свернуть ему шею и покончить с этим.
Дверь распахнулась, и офицеры оттащили меня от Шрама, подталкивая к двери.
— Достаточно, — крикнул один из них. — Тебе нужно уйти.
Самодовольно ухмыляясь, Шрам откинулся на спинку стула, что разозлило меня еще больше. Пошел он. Я должен был добраться до Эммы. Брукс выбежал из соседней комнаты и вскинул руки в воздух, когда встретил меня в коридоре.
— Что за черт? Я не мог слышать ничего, что он сказал к концу, — сказал он.
Я схватил его за руку и потащил по коридору, мое терпение истощалось с каждой минутой.
— Не обращай внимания на это прямо сейчас. Мы должны найти Эмму.
Я чувствовал себя больным и переполненным яростью, просто думая о том, что она была с одним из людей Шрама и что они могли делать с ней прямо сейчас.
Глаза Брукса расширились.
— Почему? Что случилось?
