Все свободное от репетиций время она посвящала учебе. Без стипендии ей не обойтись, поэтому необходимо было сдать все на “отлично”. Она сама тайком занялась бумажными хлопотами.
В день Д она объявила, что получила “бак” с отличием. Домашние реагировали по‑разному.
– Ничего себе! – воскликнул Флоран.
– Ты не такая, как мы, – мрачно изрекла Нора.
Тристана позвонила Бобетт поделиться новостью.
– Ты гений! – возликовала тетка.
– Наконец‑то кто‑то меня поздравил, – сказала Тристана громко, перед тем как повесить трубку.
– Поздравляю тебя, милая, – спохватился отец. – Я просто сражен.
– Ты не такая, как мы, – обреченно повторила мать.
– Припечатала!
– Я восхищаюсь тобой, не беспокойся. Но мне грустно, что ты не такая, как мы.
– Почему?
– Ты отвернешься от нас.
Ошеломленная Тристана ушла к себе. “Ты отвернешься от нас” в устах матери, которая никогда ею не интересовалась, – это была жесть. Она мысленно адресовала ей гневный ответ: “Зато ты от меня не отвернешься, потому что никогда ко мне и не поворачивалась!”
Однако минуту спустя она себя отругала: “А чего ты ждала? Ты же не для родителей так старалась. Отец тобой гордится – это уже предел мечтаний”.
Вошла Летиция, до сих пор упорно молчавшая.
– Ты не поздравляешь меня? – спросила старшая.
– Нет. Что ты умная, я и так знала. Ты не могла провалиться. Удивляться этому было бы оскорбительно. Я понимаю одно – ты уедешь.
– Я никогда тебя не оставлю. Буду приезжать каждый уикенд.
– Этого недостаточно для “Шин”.
– Вполне достаточно.
– Не хитри. Ты не связываешь свое будущее с “Шинами”. Для тебя “Шины” – хобби. А для нас с Мареном – вся жизнь.
Тристана растерялась: эта девочка двенадцати с половиной лет ни секунды не сомневалась не только в собственном жизненном выборе, но и в жизненном выборе своего спутника. Тристана предпочла ответить осторожно:
– Сократ, как тебе известно, говорил: “Я знаю, что ничего не знаю”.
– Не пудри мне мозги. Успех рок-группы – штука очень сложная. Если хоть один не горит, пиши пропало.
– Что ты предлагаешь? Чтобы я ушла из “Шин”?
– Так я и думала, – сказала Летиция замогильным голосом.
– Но я совершенно этого не хочу. Ты сама меня вынуждаешь.
– Так это я виновата?
– Не хочу с тобой ссориться.
– Это не ссора, все куда серьезнее. Ты разводишься.
– С сестрой не разводятся.
– Разводятся. Именно это ты сейчас и делаешь.
– Летиция, я люблю тебя больше всех на свете.
– И что? Ты поселишься в Париже. “Шины” будут последней твоей заботой.
– Что ты хочешь?
– Ты можешь учиться в Лилле.
– Это все равно что вместо Торхаут-Верхтера я бы тебе предложила выступить в Рубэ.
– Не могу с тобой спорить. Ты слишком умная.
– Не умней тебя.
– “Шины” для тебя дело десятое. Так не пойдет.
– Замени меня.
– Ты незаменима.
– Станьте дуэтом – ты и Марен.
– Сонни и Шер?
– А что, было бы неплохо!
– У нас не поп, у нас рок.
Этим было все сказано.
– Я слишком стара для вас, – заключила Тристана.
– Дело не в возрасте.
– А в чем?
– В том, что ты недостаточно меня любишь.
– Неправда. Наша любовь для меня перевешивает все. Между тобой и остальным миром нет конкуренции.
– Тогда почему ты уделяешь мне так мало времени?
– Я не считаю, что мало. Но надо жить, Летиция. Любить не значит приносить себя в жертву. Если я откажусь ради тебя от Парижа, от Сорбонны, от учебы, это будет плохая любовь. Да, мои планы для меня важнее, чем “Шины”.
Девочка долго молчала, сраженная наповал.
– Может быть, ты разочаруешься. Может быть, вернешься.
– Может быть. Но если ты по‑настоящему меня любишь, то не слишком горячо на это надейся.
– Не буду врать: я надеюсь.
Тристана обняла ее:
– Что бы ни случилось, ничто нас не разлучит.
– Как тебе удается быть такой оптимисткой?
– Просто я тебя люблю.
В комнату, как всегда, без стука вошла Нора. Игнорируя прелестное зрелище обнявшихся сестер, она заявила:
– Твоя затея будет дорого стоить. Ты же не спросила нас, готовы ли мы платить.
– Это ничего не будет вам стоить, – ответила Тристана. – Я получила стипендию, я занималась этим с прошлого года.
– У нас за спиной?
Эта жалкая реакция поразила Тристану и возмутила ее сестру.
– Мам, ты что, совсем не врубаешься? Почему ты не поздравляешь Тристану?
– А почему она не говорила нам о своих планах?
– Потому что не была уверена, что все получится. Неужели ты ничего поумнее не можешь сказать!
– Нельзя так разговаривать с матерью!
– Нельзя так разговаривать с дочерью, особенно если она совершает такие подвиги.
Оскорбившись, Нора вышла, хлопнув дверью.
– Спасибо, Летиция, – сказала растроганная Тристана.
– Она меня просто взбесила. По-моему, она тебе завидует.
Дверь открылась снова, вошел рассерженный Флоран:
– Вы нагрубили матери?
– Папа, да будет тебе известно, что Тристана получила стипендию, покрывающую все расходы на ее учебу.
– Ай да молодчина! – воскликнул отец, тут же забыв про свой гнев. – Тристана, милая, у меня нет слов!
В этот момент опять пришла Нора, рассчитывая послушать, как муж отчитывает дочерей. На похвалу Флорана она возразить не посмела.
