Они разговаривали о Вильяме, о его поврежденной лапке и о любви Коти к своим собакам.
Это все были простые вещи, лениво думал Жюльен, в них были ясность и простота.
— Какой у вас утомленный вид! — вдруг сказала Сара.
Она повернулась и подошла к дивану, стоявшему у стены. Жюльен последовал за ней, все еще ощущая мир в душе. Он закурил папироску, довольный, что мог смотреть на нее и слышать ее голос.
Сара тоже курила. Посмотрев на него в упор, она сказала:
— Вы знаете, я чувствую себя виноватой перед вами.
Он встрепенулся.
— Передо мной? Почему?
— А ваше сегодняшнее дело!
Она потупила глаза, и тень от ресниц легла на ее щеки.
— Я слышала вопрос Шарля и, кроме того, читала в газете.
— Знаю, — коротко отвечал Жюльен. — Это неприятно. Я намерен попытаться поправить дело.
— Вам бы не следовало приезжать сегодня, — тихо произнесла Сара.
— Вы недовольны, что я это сделал?
Его голос заставил ее взглянуть на него. Их глаза встретились.
— Вы недовольны? — повторил он.
— Нет, — сказала она с усилием. — Но я все-таки чувствую себя виноватой. Моя мать и другие упрекают меня за то, что я слишком часто отвлекаю вас от работы. Вы сами сказали это сегодня, только вы прибавили, что это не имеет значения. Но для меня это имеет значение, должно иметь!
— Это очень скучный предмет для разговора, во всяком случае, — возразил Жюльен, стараясь выказать беспечность, которой он не чувствовал. Ему пришли на память советы Колена. — Кто же те другие, которые так интересуются моим благополучием?
— О, моя мать... Адриен...
— Как раз Адриену приличествует осуждать такого случайного лентяя, как я!..
Партия в бридж кончилась, и послышались обычные замечания партнеров. Леди Диана выиграла и довольная подошла к Саре и Жюльену.
— Как вы думаете, музыка может уменьшить дикую алчность души? — спросила она и, не дожидаясь ответа, уселась за рояль.
Она играла действительно хорошо и с большим темпераментом. Сегодня она по какому-то капризу начала играть увертюру из оперы «Самсон и Далила». Это была некогда любимая опера Сары, как и многих других чувствительных людей. Сара никогда не могла слушать эту музыку без того, чтобы не почувствовать ускоренное биение сердца, и сегодня вечером она подействовала на нее еще сильнее после всех волнений, перенесенных ею в течение дня и пошатнувших ее самообладание.
Она сидела, устремив взор на свои руки, лежащие у нее на коленях. Жюльен Гиз, Шарль, — оба показались ей как-то особенно близкими, и так как она это чувствовала, то у нее явилось интуитивное сознание, что они тоже это чувствовали и страдали.
Жюльен смотрел на ее тонкие руки, вспоминая, как он держал их в своих руках. Быстро отвернувшись в сторону, он увидал горящие, устремленные на Сару глаза Шарля, который тотчас же отвел свой взгляд, как только почувствовал, что за ним следят.
Леди Диана продолжала играть, и рой безумных, страстных мыслей пронизывал мозг Жюльена. Музыка этой оперы выражала его любовь, и, без слов высказывая ее Саре, он вдруг понял, что в его чувство к ней примешалось нечто новое. До этого вечера он мог обожать ее, не требуя ничего взамен. Теперь же его душевный мир был нарушен, ревность вызвала у него менее идеальные, но более могущественные эмоции. Он внезапно почувствовал, что ее близость была для него невыносимой, что она не была божеством, обожаемым издали, а женщиной во плоти и крови.
Сара, точно повинуясь его взгляду, подняла глаза на него. Их взоры встретились, и она прочла в его глазах ту истину, которой раньше не замечала. Она испытала чисто физическое ощущение, заставившее ее отпрянуть, как будто он прикоснулся к ней. Он увидал под тонкой тканью ее платья, как вздымается ее грудь, и в тот же момент его безмолвный любовный призыв с непреодолимой силой, точно пламенем, охватил ее и завладел ею помимо ее воли.
— Я могла бы полюбить этого человека, да, я уже слишком много думаю о нем. Вот куда вело беспокойство, которое я ощущала. Это ответ, — сказала она себе и на мгновение испытала такое же необыкновенное чувство освобождения, какое испытывал Жюльен. Но затем действительность вступила в свои права и вернула ее к сознанию ее положения, а вместе с этим сознанием она почувствовала себя несколько пристыженной и подумала с удивлением: «Что я за женщина? Как я могу испытывать нечто подобное и так скоро?..»
Музыка кончилась. Леди Диана встала.
— Вы все имеете какой-то расстроенный вид, — заметила она, обводя их веселым, насмешливым взглядом. — Я вообще нахожу, что оперу занимательнее смотреть, нежели слушать, и особенно интересно наблюдать слушателей, так как тут видишь человеческую натуру без прикрас. Это увлекательное занятие.
Ее взгляд остановился в конце концов на Шарле.
— Вы, милый друг, что-то не так оживлены, как обыкновенно, — сказала она.
— Может быть, я теряю от сравнения, — быстро ответил Шарль, улыбаясь.
Он последовал за леди Дианой, наложил гору мягких подушек ей за спину и закурил для нее папироску. Жюльен и Сара сидели молча.
— Вы не любите оперу? — спросила, наконец, Сара, прерывая молчание, смущавшее ее.
