Он не такой как все, потому что рождён не от человека. Сложное детство, впоследствии, переросло в не менее сложную жизнь. Но однажды, привычный мир рухнул и был ввергнут в хаос.Мир всегда был к нему жесток, но с тех пор он многому научился. Поможет ли ему это найти своё место? И как не скатиться в пропасть, когда вокруг творится столько дерьма?Случайная, а возможно и преднамеренная череда событий, подарила ему человека, которого он принял, как родного отца. Вот только вскоре он покинул его, навсегда или нет — не понятно и Макс постарается это выяснить.В книге присутствует нецензурная брань!
Автор выражает особую благодарность МЕТАТЕЛЮ Кс, за помощь в проработке боевых сцен и всём том, что связано с метанием каких-либо предметов. С его талантом вы можете ознакомиться, перейдя по любой из ссылок:
Его жизнь никогда не была лёгкой, особенно в школе. Об этом знает каждый изгой, любой, кто хоть как-то отличается от других, будь он хоть чуточку умнее сверстников, либо просто волосы кудрявые. Порой достаточно вместо спортивных трико надеть строгие брюки и всё, подросток сразу становится причиной для насмешек. Максу было гораздо тяжелее. Его природа настолько разнилась с остальными, что о друзьях не могло быть и речи. Хотя внешне оно совершенно никак не проявлялось. Возможно, по этой причине он и рос угрюмым, молчаливым, не желающим идти на контакт. Да, он не афишировал свою жажду, однако чурался людей, а это уже веский аргумент, чтобы стать объектом для самоутверждения очередного задиры.
Учителя его тоже не жаловали, считая хулиганом, при этом даже не пытались разобраться в ситуации. Говорят: «Победителей не судят». Ха три раза, ещё как судят, и об этом Макс знал не понаслышке. Сложно припомнить, сколько раз ему приходилось сидеть на «скамье подсудимых» в кабинете директора школы, пока маму чихвостили за плохое воспитание сына. А как ей за всем успевать?
Мать-одиночка старалась изо всех сил. Работала на износ, дабы обеспечить непростому ребёнку будущее, а ведь домашние хлопоты никто не отменял. Под вечер силы оставались лишь на то, чтобы поужинать и рухнуть спать, а ранним утром всё продолжалось по замкнутому, давно опостылевшему кругу. Один выходной в неделю, да и тот порой забирали, ввиду кучи неотложных дел на работе. Вот и выходило, что Макс чаще был предоставлен сам себе. Да он и не жаловался.
С ранних лет научился готовить, ведь помимо ежедневного глотка крови, организм нуждался в человеческой пище. Школьные обеды, это, конечно, хорошо, однако жизнь продолжается и за пределами её стен. А чаще всего они бывали настолько отвратительны, в смысле обеды, что Макс их и собакам отдать постеснялся бы.
С каждым годом давление со стороны сверстников нарастало. Не помогали даже постоянные драки, из которых Макс всегда выходил победителем. Всё же он был гораздо сильнее и быстрее сверстников. И всё бы ничего, глядишь, рано или поздно авторитет победителя принёс бы свои плоды, вот только школы часто приходилось менять. Никто не любит жалобы, особенно, если они поступают от состоятельных родителей. А дети таковых, как правило, и стараются поддерживать собственный авторитет за счёт унижения изгоев. До кучи ситуацию усугубляло постоянное отсутствие денег в семье. Педагоги часто просили вложиться в то или иное мероприятие. То шторы новые купить, то стены покрасить, а то вдруг на подарок учителю в честь дня святого Валентина, про дни рождения и Новый год вообще говорить не стоит. Мама не всегда могла такое позволить, отчего администрация школ ещё больше озлоблялась. А очередная драка доводила педсовет до точки кипения и под угрозой исключения с рекомендациями, маму просили забрать неблагополучного ребёнка из учебного заведения на добровольной основе.
Отстаивать свою позицию в подобных ситуациях бессмысленно, а иногда и себе дороже. Так что, порой, даже в течение года приходилось оформлять перевод. А там всё опять начиналось по привычному сценарию. Новенький, замкнутый тип, который так и выпрашивает обидный подзатыльник.
За недолгие четыре года Макс сменил девять школ, а однажды им пришлось даже переехать в другой город, потому как учреждения попросту отказывались принимать Макса. Сарафанное радио безотказно работает и в крупных мегаполисах. Мама плакала, ругала сына, но что-либо изменить была не в силах.
Естественно, все эти события наложили определённый отпечаток на его характер. Мальчик замкнулся. И без того не особо компанейский, он окончательно превратился в одиночку. Друзей нет, разве что в сети, да и тех: раз, два и обчёлся. А потому, когда рухнул привычный мир, он был несказанно рад этому событию. Сложности его не пугали, зато теперь он оказался в своей стихии, хотя, конечно, изначально он этого ещё не понимал.
В тот день нервозность превышала все допустимые нормы. Максу не нужно общение для понимания настроения окружающих, он его видел. Нет, не по эмоциям и даже не по раздражительным, резким ответам — кровообращение. Он, будто рентген, мог наблюдать за тем, как оно меняется в зависимости от настроения. Ему всегда было известно, в каком состоянии находится мать, как, впрочем, и любой другой человек. Определение чувств по движению крови для него было так же привычно, как почесать переносицу. Он с этим родился, это его неотъемлемая часть.
