Жанна подошла к своему восковому подобию, долго и молча на него глядела.
Из-за полога вышла ее м а т ь.
М а т ь (не замечая восковой куклы). Какой же он у тебя славный, Жаннетта! Уж такой-то тихий, прямо ангелочек! Вы тут кричите, суетитесь, молотками стучите — а ему хоть бы что! И до чего же он на тебя похож!.. А я гляжу на него и подумала — куда мне опять в мой пустой дом в Домреми?! Да и чего ради — на голые стены глядеть?.. Останусь-ка я у тебя, подумала я, буду за внучонком ходить, растить его, вкусненького ему сготовлю, чулочки поштопаю, сказку расскажу, а, Жаннетта?.. А там, глядишь, и у Жана с Пьеро свои появятся, я и их нянчить буду… Я не буду тебе докучать!.. — а, Жаннетта?! (И только тут, увидев двойника Жанны, испугалась.) Это кто же еще?! Кто это?!
Ж а н н а (негромко). Это я, мама…
М а т ь (не понимая). Ты?!
Ж а н н а. Я. (Усмехнулась.) Та, другая… твоя Жанна, мама, которую сожгли на костре.
М а т ь (подошла вплотную к кукле, долго на нее глядела; потом сказала спокойно и ровно). Такой я тебя во снах моих и видела, точь-в-точь… сны и сбылись — вот она ты…
Ж а н н а (с горькой силой). Теперь погляди на нас обеих, мама! Вглядись получше! Не торопись! Посмотри и скажи — какая же из нас двоих твоя дочь? Которая из нас теперь будет сниться тебе в твоих бессонницах?! Я или она, мама?!
М а т ь (помолчала; убежденно и твердо). Ты живая, Жаннетта, она — мертвая, о ней уже господь заботится… тебе моя молитва нужнее. Я буду молиться о тебе, Жанна.
Ж а н н а (с горечью). И видеть во снах ее…
М а т ь (не сразу; мягко). А это уж как богу будет угодно…
Ж а н н а (с обидой и гневом). Но ее не было! Ты сама себе ее придумала! Вы все придумали себе эту Жанну! Безгрешную, неуязвимую, девственную, святую, которая взошла на костер и умерла с именем бога и Франции на устах!.. А я хотела жить! Мне не было и двадцати тогда! Я хотела жить!.. И разве не я — я, я, я, а не она, мертвая и холодная! — разве не я пришла к дофину, и он дал мне войско, и я победила, и прогнала англичан, и дала Франции короля, и колокола звонили на всех колокольнях… разве не я? Не я?! — вам мало этого?! Вам еще нужна моя смерть! Мой костер, чтобы он осветил вам вашу тьму!..
М а т ь. Я не знаю, Жанна… я темная, глупая, старая. Но только отними у нее ее смерть…
Ж а н н а (с ненавистью). Будь она проклята! Будь она проклята со своим костром, который жжет меня и днем и ночью! С каменной горой ее славы, которую она взвалила на меня и раздавила! Будь ты проклята, железная кукла!..
В комнату вбежал запыхавшийся П ь е р д ю Л и.
П ь е р. Жан прислал меня за матерью. Пойдемте, мама, я отведу вас домой.
М а т ь. Но я не собиралась… я хотела остаться с внучонком… ведь ты мне позволила, Жаннетта?!
Ж а н н а (еще не придя в себя). Конечно, мама, оставайся…
П ь е р (нетерпеливо). Вы с ума сошли! — утром сюда пожалует король…
М а т ь. Так до утра-то целая ночь…
П ь е р. …и застанет ее здесь!..
Ж а н н а (безразлично). Как знаешь, Пьер…
М а т ь (с привычной покорностью). Хорошо, Жаннетта… действительно, курам на смех — я и король…
Ж а н н а (целует ее). Придешь завтра, мама, я буду тебя ждать.
П ь е р (в бешенстве). Завтра — король! А потом обед и месса!
Ж а н н а (безразлично). Значит — послезавтра… послезавтра, мама.
М а т ь (ей). Хорошо, Жаннетта, как скажешь… (Пошла к дверям; оглянулась на восковую куклу.) Идти так идти…
П ь е р (в дверях). Да не тяните вы! Меня Жан ждет!..
Мать и Пьер ушли.
Комната едва освещена догорающими свечами и тлеющими в камине углями.
Луна вышла из-за облаков, и ее луч упал сквозь окно на восковую Жанну.
Колокола трезвонили с беззаботной, веселой торжественностью.
Слышно, как в сенях грохнулся на пол стул, медный таз со стены, чьи-то тяжелые, заплетающиеся шаги.
Д’ А р м у а з (в сенях; кричит). Проклятье! Кто посмел устроить эту темнотищу?! Ни зги!.. Я покажу вам, как позволять себе! Я вдолблю в ваши головы, кто вы и кто я!..
В комнату ввалился, едва держась на ногах, смертельно пьяный Р о б е р д’ А р м у а з.
