Жажда над ручьем полностью

П а л а ч. А коль не хочешь, так во всем и признавайся, чего уж там?!

В и й о н. В чем? В чем признаваться?!

П а л а ч. А это уж тебе видней. Главное тут — спросят, а ты в ответ: да, виноват, прошу снисхождения. Только ты не подумай, что тебе так, за здорово живешь, поверят, — жди, как же! Ты сначала дай мне хоть самую малость развернуться, ты поначалу гордость этакую на себя напусти — нет, мол, никогда, ничего не делал, ничего не знаю! — а уж когда я в игру вступлю, тут ты и кайся, да со слезой, вот так-то…

На верху лестницы, ведущей в застенок, появился  Т и б о  Д’ О с с и н ь и.

(Вийону.) Ну что ты за птица такая важная, чтоб тебя не какой-нибудь крючок допрашивал, а сам его преосвященство епископ, сам монсеньер д’Оссиньи?!

Д’Оссиньи спустился вниз.

(Ему, низко кланяясь.) А я уж здесь, ваше преосвященство, на месте, при деле… и все у меня готово, все прямо-таки блестит!..

Архиепископ сел в кресло.

В и й о н (поспешно). Я сознаюсь, ваше преосвященство! Я сознаюсь!..

Д’ О с с и н ь и (не удивился). В чем?

В и й о н. Это неважно! Важно, что я сознаюсь по собственной воле!

Д’ О с с и н ь и. И все-таки позвольте полюбопытствовать, в чем именно, мэтр Вийон?

В и й о н. Во всем! — в бродяжничестве, в пьянстве, в богохульстве, в безнравственности, в воровстве, в дурном поведении, во всем!

Д’ О с с и н ь и (подавляя усмешку). Вы совершаете ошибку, мэтр Вийон…

В и й о н. Я совершил много ошибок, монсеньер, я всю жизнь только и делаю, что совершаю ошибки, одну за другой…

Д’ О с с и н ь и. …вы совершаете ошибку, пытаясь увести суд святой церкви в сторону от того, в чем я бы на вашем месте чистосердечно сознался…

В и й о н. Я готов сознаться в чем угодно, ваше преосвященство, только подскажите!

Д’ О с с и н ь и. Если вы предполагаете, что мы собираемся вас допрашивать по поводу ограбления Наваррского коллежа, — так в свое время ваш друг Ги Табари уже дал исчерпывающие показания.

П а л а ч. Раз…

Д’ О с с и н ь и. А ваш друг Ренье де Монтиньи — насчет ограбления Бекконской церкви.

П а л а ч. Два…

Д’ О с с и н ь и. И, наконец, ваш друг Коллен де Кайе — в связи со взломом церкви в Монпило.

П а л а ч. Три. Святая семейка.

В и й о н. Коллен?! — не верю! Я не верю вам, ваше преосвященство! Я требую очной ставки!

Д’ О с с и н ь и. Это невозможно — он повешен.

В и й о н (осекся). Повешен — хоть и сознался?!

Д’ О с с и н ь и. Конечно.

В и й о н. И меня тоже повесят?

Д’ О с с и н ь и. Естественно.

В и й о н. Даже если я сознаюсь?

Д’ О с с и н ь и. Вы не находите это логичным?

В и й о н. А если я не сознаюсь — вы меня тоже повесите?

Д’ О с с и н ь и. Само собой разумеется!

В и й о н. Ваш суд что палка — он о двух концах…

П а л а ч. Это у жизни, приятель, только один конец… а все остальное — о двух, пора бы уж и сообразить.

Д’ О с с и н ь и. Итак, вы сознаётесь?

В и й о н. В чем же? — я готов, но в чем, в чем?!

Д’ О с с и н ь и. Вам лучше знать. (Брезгливо.) Признаться, я думал, что с вами придется повозиться…

В и й о н. Почему?

Д’ О с с и н ь и. Вы ведь, по слухам, — поэт… ну, что-то вроде пророка. Языческого, разумеется, безбожного, греховного, но — все же… А пророки — крепкий орешек.

В и й о н (с горькой усмешкой). Пророк? Страстотерпец, с песней на костер всходящий?.. — я должен вас огорчить, ваше преосвященство, я всего лишь поэт… всего лишь слабый человек — малый, ничтожный, трусливый, тщеславный, несчастный… В чем я должен сознаться, монсеньер? — я готов. Приступайте, не стесняйтесь. (О Палаче.) Только пусть он для начала меня немного попытает, самую малость. Для приличия. Чтоб мне хоть перед самим собой было не совестно сознаваться, доносить, раболепствовать… Только велите ему, чтоб он не делал мне слишком больно — я боюсь боли, монсеньер!..

Д’ О с с и н ь и (нахмурился). Что за фантазии?!

В и й о н. Я поэт, ваше преосвященство, мне без этого нельзя…

Д’ О с с и н ь и. Без фантазий?

В и й о н. Без боли, монсеньер…

П а л а ч. С чего начнем, ваше преосвященство? — щипчики раскаленные, иголочки под ноготок, испанский воротничок, испанский, опять же, сапожок, свинец расплавленный в горлышко, колесом счастья косточки прощупаем?.. Ну, а напоследок, само собою, — дыба, для завершения, так сказать.

В и й о н (про себя). Боже, боже, боже, боже!..

Д’ О с с и н ь и (его передернуло). Ничего не надо. Пока.

П а л а ч. Воля ваша, монсеньер… хоть и против правил, да вам виднее.

Д’ О с с и н ь и (ему). Но будь наготове. (Вийону, без воодушевления.) Итак, признаете ли вы себя виновным в том, что…

В и й о н (поспешно). Да! Да!

Д’ О с с и н ь и (теряя самообладание). …в том, в чем тебя обвиняет суд матери нашей святой церкви?..

В и й о н. В чем? В чем?! — назовите же наконец мою вину, мой грех!..