Поставив ступку в центре рисунка, у своих коленей, которые уже успела ободрать до крови грубыми половицами, она потянулась к задвижке на клетке. И просунув руку, поймала первую птицу. Быстро захлопнув дверцу, чтобы не дать шанса другим улететь, она крепко зажала свою жертву в кулаке, ощутив неистовые удары крохотного сердца.
Потянувшись левой рукой, она не глядя нащупала острый и тяжелый тесак, который оставила неподалеку. И, прижав птицу к полу на одной из нарисованных вершин, единственным сильным ударом разрубила ту напополам.
Брызги крови разлетелись, попав ей на щеки и лицо.
Наблюдая за тем, как утихают последние судороги маленького тельца, она слизнула эти капли языком. Соленное. И отдает старой медью. Совершенно не понятно, что вампиры находят в ней.
Хмыкнув, она повернулась к клетке, и точно так же расправилась с оставшимися четырьмя птицами.
Теперь каждую вершину ее пентаграммы венчала тушка жертвы, а она сама, ее лицо, руки, рубаха, и даже волосы - покрылись огромным количеством алых брызг. Но какое это имело значение?
Покончив с жертвоприношением, она вернулась к чаше.
Теперь начиналось самое главное.
Ни разу не прервав чтение заклинания, она распластала левую руку на полу, в центре пентаграммы и, не замечая, что начинает раскачиваться в такт проговариваемым словам, занесла тесак. Не испытывая ни капли сомнения, она одним стремительным, твердым движением отрубила свой безымянный палец.
Руку пронзила резкая боль, а из обрубка брызнула кровь, грозя ослабить силы. Но ее голос даже не дрогнул. Все так же продолжая начитывать слова, все больше нагнетая тембр заклинание, она поднесла пораненную руку к огню лампы, прижигая рану. И в то же время, отбросив не нужный теперь резак, правой рукой подняла отрубленный палец и бросила его в чашу, к оставшейся смеси трав. Туда же отправилось и масло из лампы, вместе с горящим фитилем.
Удостоверившись, что огонь не погас, она низким, едва ли не гудящим голос, закончила заговор.
Стоило прозвучать последнему звуку - смесь вспыхнула ярким, неестественным пламенем, распространяя по комнате запах паленой плоти. И тут же вспыхнул контур пентаграммы, заключая ее в пылающую звезду.
Тяжелая, удушающая пелена повисла в комнате. И неясное марево замерцало, принимая очертания неясной женской фигуры.
- Зачем ты опять позвала меня? - ледяной голос не выражал никаких эмоций. И все же, она почувствовала, что богиня недовольна.
- Я хочу получить долголетие, чтобы суметь стать достойным воплощение тебя, - быстро проговорила она, глотая чадящий дым. Испытывая опасения, что Кали может в любую минуту уйти.- Даруй мне его, Великая.
Фигура из дыма хмыкнула.
- Отчего ты решила, что удостоишься подобной чести, ничтожество? - спросила богиня, и теперь в ее голосе отчетливо звучало ехидство.
- Потому что я самая достойная, - немного обиженно съязвила она, но тут же прикусила язык, принимая более смиренную и униженную позу. Распластавшись на полу, чувствуя, как огонь лижет босые ступни, она продолжила, не поднимая голову. - Ведь я единственная, кто обнаружила способ призывать тебя. И только у меня достало для подобного силы…
Кали расхохоталась.
От этого смеха кровь застыла в ее жилах, и острые кристаллы резали вены, пронзая каждую мышцу нереальной болью.
- Ты называешь вот это призывом? - насмешливо спросила она, внезапно прекратив веселье. - Слабое подобие истинного ритуала. Я даже не могу получить тело, ты не смогла преодолеть преграду между реальностями, ведьма. Жалкая попытка.
- И все же, никто уже очень давно не мог совершить и подобного, - опять не сдержавшись, сдерзила она.
- Ты слишком заносчива и тщеславна, не думаю, что ты достойна стать вместилищем моего могущества, - призрачная фигура начала терять очертания.
- Но ведь нет никого лучше! - цепляясь за свой последний аргумент, закричала она, вскидывая голову.
Кали задержалась, и словно бы задумалась, повиснув тенью над пылающей пентаграммой.
- Хм…, ты права, сейчас - нет никого сильнее…, - медленно проговорил призрачный голос. - Хорошо, ты получишь то, о чем просишь, но еще должна будешь доказать, что достойна, проведя призыв по всем правилам, - богиня усмехнулась, пронзая ее тело очередной волной пытки.- Сохрани пепел из чаши, и всегда держи его поблизости - проживешь достаточно, чтобы использовать еще одну попытку, которую я тебе даю, - холодно произнесла Кали.
- Но…, - это было вовсе не тем, на что она рассчитывала.
- Ты смеешь оспаривать мое решение? - если бы Кали имела в этот момент тело, у нее наверняка бы приподнялась бровь.
Ей показалось, что от этого, невидимого жеста, вся ее кожа оторвалась от мышц. Но она сцепила зубы, ощущая медный привкус собственной крови во рту.
- Нет, Великая, - покорно прохрипела она.
- Вот и хорошо, - с этими словами Кали исчезла, оставив после себя только запах гари.
Она не имела сил встать. Все тело болело, обожжённые ноги причиняли нереальную муку, а сознание казалось измочаленным, словно пережеванный коровой стебель травы.
И все же, ей дали то, к чему она стремилась, пусть и не в полной мере, но…
