Я отворачиваюсь. Трудно смотреть в его одержимо горящие глаза после всего, что между нами произошло. Тянет ускользнуть, сбежать, оказаться подальше отсюда. Но бесстыжие пальцы продолжают изучать мое самое сокровенное место, исследуют нагло, без намека на смущение. Развязные прикосновения отправляют обжигающие импульсы по напряженному телу. Бедра подергиваются, мышцы рефлекторно сокращаются. Дыхание резко сбивается.
Что он опять творит? Что?!
Я пробую отползти назад, а Захар накрывает мой подбородок ладонью, обхватывает лицо всей пятерней и заставляет повернуть голову.
Его руки везде. Его прикосновения.
Кажется, я до сих пор ощущаю толчки огромного члена внутри. Горячую пульсацию. Острую наполненность. Хотя сейчас до меня дотрагиваются только длинные пальцы и двигаются они очень медленно, осторожно поглаживают, вглубь не проникают. Растягивают момент покорения до бесконечности.
- П-пусти, - бросаю шепотом, едва могу говорить, когда парень так крепко держит меня за подбородок.
Захар вглядывается в мое лицо. Даже не сомневаюсь, что он отлично видит в темноте, способен уловить малейшее движение.
- Никогда, - хрипло заявляет парень.
И мое сердце сводит судорога.
Я хочу сказать, чтобы он перестал трогать меня, чтобы прекратил все эти странные и пугающие ласки, от которых низ живота снова сводят спазмы. Но мой язык не ворочается. Мне удается лишь жадно втянуть воздух.
Вспышка ослепляет, принуждает содрогнуться. Теперь это не взрыв, а разряд молнии. Резкий, короткий, прошивающий насквозь.
Лихорадочный трепет разливается под кожей. Впечатление, словно по жилам струится кипяток, а в груди замерзает лед.
Захар вводит вглубь один палец, и этот жест заставляет меня выгнуться до боли, раскалывает на осколки, пробуждая холодный озноб. Внутри закручивается тугая воронка. Шторм сотрясает каждую клетку.
Я вскрикиваю и затихаю. Глаза округляются от шока. Мысли спутываются в огненный клубок. Удары сердца оглушают. Пульс зашкаливает.
А потом накатывает горячая волна. Кожу покалывает от напряжения.
- Как же круто ты кончаешь, - отрывисто произносит парень.
Он отпускает мое лицо, но только чтобы провести большим пальцем по распухшим губам, очертить изломанные линии моего рта.
Взгляд у него абсолютно безумный. Бешеный.
Мне бы очнуться, задрожать от ужаса, забиться в истерике от дикого страха, но я опять проваливаюсь в тягучее марево. Тело плавится, точно воск, а разум подернут вязким туманом.
Захар проталкивает палец между моими зубами, надавливает на язык, а дальше как будто поглаживает, толкается вперед.
Мерзко. Это же мерзко, да? Я должна его укусить. Зачем он лезет в мой рот? Что собирается сделать?
- Я хочу твои губы, - говорит Захар.
Что? В каком смысле?
Могу лишь неразборчиво промычать, ведь меня удерживают за челюсть, а по языку до сих пор уверенно скользит большой палец.
- Хочу твой рот на свой член.
Я трезвею в момент. Отвратительная фраза действует как удар по лицу. Изо всех сил сжимаю зубы, кусаю Захара до крови.
А он хохочет. Отстраняется и поглаживает меня по щеке, не перестает издевательски смеяться.
Я пытаюсь расцарапать его наглую рожу ногтями, но он ловко обхватывает мои запястья и заводит за спину. Впивается в мои губы неистовым поцелуем, алчно слизывает свою собственную кровь. И мою пьет. Не кусая. Дьявол, он всю душу выматывает, вытягивает и пожирает без остатка.
- Ублюдок, - выплевываю, когда парень разрывает контакт. – Я никогда не буду этого делать. Понял? Не мечтай!
Захар накрывает мою грудь ладонями. Властно. Жестко. От такого захвата дыхание перехватывает. Весь кислород моментально вышибает из легких.
Почему он не перестает меня трогать? Хватит. Пускай отвалит.
- Тебе понравится отсасывать, - трется щетиной о шею, принуждая извиваться в напрасных попытках отодвинуться. – Ты сама будешь просить мой член. Сама захочешь, чтобы я кончил в твое горло.
- Нет! – кричу. – Заткнись!
- Я тебя затрахаю так, что ты своё имя забудешь, - наваливается сверху, двигает бёдрами, проходится возбужденным членом по моему лону. - Научишься и сосать, и лизать, и глотать. Я тебя всю обкончаю. С головы до ног помечу спермой.
- Урод, - рычу. - Извращенец.
- Ещё какой, - тянет насмешливо. - Но подо мной ты орешь как течная сучка, срываешь голос.
Раздаётся музыка, комнату заполняет мрачная и тяжелая мелодия. Кажется, это рок композиция. Не сразу понимаю, что слышу звонок мобильного телефона.
Захар выдаёт грязное ругательство и поднимается с кровати, с огромной неохотой отрывается от меня и принимает вызов.
- Завтра поговорим, - рявкает настолько раздраженно, что будь я по другую сторону, рухнула бы в обморок от такого приема.
Разве в «Клетке» допускаются звонки? Привычные операторы связи тут не действуют. В университете отдельная сеть, что ограничивает общение с внешним миром. Нам разрешают отправлять лишь определенное число сообщений. Беседы запрещены, чтобы студенты не отвлекались от учебы, на вызовы стоит блокировка.
- Нет, - мрачно заявляет Захар. - Сказал же. Завтра.
Похоже, у его собеседника стальные нервы. Это Леднов звонит?
