Первые три романа цикла «Жажда». Алиса Перн молода и красива, у нее огромное состояние и множество тайн. И она не любит, когда кто-то пытается разузнать о ней правду. Потому что, на самом деле, она родилась пять тысяч лет назад, ее зовут Сита, и она - вампир. И для того, чтобы сохранить тайну, она готова убить человека. Именно это и происходит с частным детективом Майклом Райли, которые добывает сведения о личной жизни Алисы и решает шантажировать ее ими. В момент убийства Алиса узнает, что у Майкла Райли есть сын, и решает, что именно он поможет ей получить доступ к компьютеру его отца и уничтожить результаты расследования. Но едва увидев Рея, Алиса влюбляется в него и одновременно оказывается в большой опасности.
Посвящается доктору Пэт
Я вампир, и это правда. Но современное значение слова «вампир», как и истории, которые рассказывают о созданиях, подобных мне, не вполне верны. Я не превращаюсь в прах от солнечного света и не съеживаюсь от страха при виде распятия. Я ношу маленький золотой крестик на шее, но только потому, что он мне нравится. Я не могу заставить стаю волков напасть, я не умею летать. Я не способна превратить в вампира, просто заставив выпить мою кровь. Волки действительно любят меня, как и большинство хищников, и я могу прыгать так высоко, что можно подумать, будто я лечу. Что касается крови — ах, кровь, — то она завораживает меня. Я очень люблю ее, теплую, капающую, когда я испытываю жажду. А я часто испытываю жажду.
Сейчас мое имя — Алиса Перн. Просто два слова, которые продержатся лишь пару десятков лет. Я к ним привязана не больше, чем к шуму ветра. У меня светлые шелковистые волосы и глаза, подобные сапфирам, вобравшим в себя всполохи раскаленной лавы. По современным меркам я хрупкого сложения, метр пятьдесят семь без каблуков, у меня мускулистые руки и ноги, но вполне привлекательные. Мне не дают больше восемнадцати, пока я не заговорю. Что–то в моем голосе — уверенность речи, эхо бесконечного опыта — заставляет людей думать, что я намного старше. Но далее я редко думаю о том, когда я родилась. Это было задолго до того, как под бледной луной были возведены пирамиды. Я была тогда там, в этой пустыне, несмотря на то, что по происхождению я даже не из этой части света.
Нужна ли мне кровь, чтобы выжить? Бессмертна ли я? Спустя столько лет я все еще не знаю. Я пью кровь, потому что жажду ее, хотя могу есть и переваривать обычную пищу. Мне нужна еда, как и любому другому мужчине или женщине. Я живое, дышащее существо. Мое сердце бьется, я слышу его сейчас, каждый его удар отдается эхом в моих ушах. У меня очень острый слух и такое же зрение. Я слышу, как сухой лист падает с ветки в полутора километрах от меня, и без телескопа четко вижу кратеры на луне. Оба чувства со временем обострились.
Моя иммунная система неуязвима, мои способности к регенерации просто чудесны, если вы верите в чудеса, — я точно не верю. Меня можно ранить ножом в руку, и рана заживает за несколько минут, не оставляя шрама. Но если пробить мне сердце, скажем, столь модным сейчас деревянным колом, то, возможно, я умру. Даже вампиру сложно заживить рану вокруг инородного тела. Хотя я с этим не экспериментировала.
Но кто сможет ранить меня? У кого будет такой шанс? У меня сила пяти мужчин и рефлексы праматери всех кошек. Нет таких систем физического нападения и защиты, которыми я не владела бы в совершенстве. Десятки черных поясов могут прижать меня в темном переходе, и я сделаю себе из них пояса па платье. И я люблю драться, почти так же, как убивать. Однако со временем убиваю все меньше и меньше, в этом нет необходимости, и сокрытие убийства в современном обществе — дело сложное, а еще это трата моего драгоценного, хотя и бесконечного, времени. От каких–то привязанностей нужно отказаться, другие должны быть забыты. Как ни странно это звучит, если вы думаете обо мне как о чудовище, я могу очень страстно любить. И я не считаю себя злом.
Почему я обо всем этом рассказываю? С кем я разговариваю? Я посылаю эти слова, эти мысли просто потому, что пришло время. Время для чего, я не знаю сама, и это не имеет значения, потому что я так хочу, а это всегда было Достаточной причиной для меня. Мои желания — их так мало осталось, но они так глубоки и сильны. Пока что я не скажу вам, с кем разговариваю.
Ситуация исполнена таинственности, даже для меня. Я стою перед дверью офиса детектива Майкла Райли. Час поздний; он в своем кабинете в глубине помещения, свет приглушен — я знаю, даже не видя этого. Любезный мистер Райли позвонил мне три часа назад и попросил прийти в его офис, чтобы потолковать о чем–то, что может меня заинтересовать. В его голосе была нотка угрозы и что–то еще. Я чувствую эмоции, хотя не читаю мысли. И стоя в этом тесном и обшарпанном коридоре, я испытываю любопытство. А еще я раздражена, что не сулит ничего хорошего мистеру Райли. Я тихонько стучу в дверь офиса и открываю ее, не дождавшись ответа.
— Привет, — говорю я. В моем голосе нет угрозы — в конце концов, предполагается, что я всего лишь подросток. Я стою возле стола несчастной секретарши, представляя, как ей обещали, что чеки с ее зарплатой уже «практически отправлены». Мистер Райли сидит за столом в своем кабинете и встает, когда замечает меня. На нем помятый коричневый спортивный пиджак, и я сразу замечаю слева под грудью увесистую выпуклость револьвера. Мистер Райли думает, что я опасна, и мое любопытство немного увеличивается. Но я не боюсь, что он знает, кто я на самом деле, иначе он предпочел бы не встречаться со мной, даже средь бела дня.