– Начиная от городских ворот, где нас долго допрашивали прежде, чем пропустить, мы встретили много вооруженных людей, а Леонарда видела в соборе Парижской Богоматери много молящихся женщин. Ворота закрылись очень рано. Разве Париж в опасности?
Тень легла на добродушное лицо Агноло. Он на минуту оторвался от еды и посмотрел поочередно на каждого из своих гостей:
– Мне не хотелось бы говорить об этом в этот приятный вечер. Хотя, может, оно и к лучшему, если я прямо сейчас вас познакомлю со сложившейся ситуацией.
– Потому что ситуация, как бы это сказать... сложная? – осторожно спросил Деметриос.
– Вы нашли верное слово. Сейчас Парижу ничто не угрожает, но все может измениться в скором времени. Нас ожидает новое вторжение англичан. А печально знаменитая Столетняя война окончилась всего лишь двадцать лет тому назад!
– По дороге мы слышали, что король Эдуард пересек Ла-Манш. Вы не знаете, где он в настоящее время?
– Примерно в тридцати лье отсюда – в Перонне!
– Так близко? – спросила Фьора.
– Да, донна Фьора, так близко. И он не один: Карл Смелый вместе с ним.
– Но, – начал снова Деметриос, – я думал, что герцог во Фландрии.
– Да, он там был, в Брюгге, чтобы попытаться вырвать у государств дополнительную помощь серебром и людьми. Благодаря богу он не получил того, что хотел.
Фламандцы устали платить за бесконечные войны, а свою кровь они ценили еще больше. Тогда герцог отправился в Кале, чтобы там встретиться со своим шурином[3] , который, надо признаться, был сильно разочарован, увидев его во главе малочисленного эскорта из пятидесяти человек, тогда как он рассчитывал на армию, способную помочь ему в оккупации Франции. Но Карл Смелый заявил, что Эдуард ничего не понял и что он должен был высадиться в Нормандии, чтобы соединиться с герцогом Бретани, а также что его собственная армия находилась в Люксембурге и должна была вскоре аннексировать Лотарингию. Он даже предложил новую встречу: пусть англичане войдут в Шампань, а он, идя от Лотарингии, встретился бы с ними в Реймсе, где Эдуарда короновали бы королем Франции!
– Но это же бессмысленно!
– Не так уж и бессмысленно, но они не приняли в расчет короля Людовика. А кроме армии, у короля Людовика есть то, чем не обладает ни один его враг, – его гений. Именно в этот гений и верят парижане. Мы на него рассчитываем больше, чем на оружие, чтобы победить коалицию. Он стоит между нами и английской армией, и я думаю, что он сможет поссорить Карла Смелого с Эдуардом.
– А где он сейчас? – спросила Фьора.
– В Компьене, где у него штаб-квартира.
– А... армия сильная?
– Примерно в пятьдесят тысяч человек, почти в два раза больше английской, но король умеет беречь кровь своих солдат. Он предпочитает платить, хитрить, тянуть время, только бы не вступать в бой.
– Выходит, он трус? – сказала с презрением Фьора.
– Вовсе нет, и он доказал это, поверьте мне. Он, без сомнения, вступит в бой, если это будет единственной возможностью защитить Париж, но он надеется, что до этого дело не дойдет.
– Во всяком случае, если его армия самая сильная...
– Но не против англичан, заключивших союз с бургундцами и... с Бретанью, потому что герцог Бретонский ударит королю в спину, если он увидит, что у него плохое положение. Он всегда был другом англичан.
За разговором Агноло не забывал об обязанностях гостеприимного хозяина и подкладывал всем жаркого. Когда с едой было покончено, Фьора, вытерев пальцы о салфетку, спросила:
– А Компьень далеко отсюда?
– Примерно в двадцати лье или чуть побольше, – ответил Агноло.
– Ах!
Она не промолвила больше ни слова, но Деметриос догадался, что она подсчитывала что-то в уме: тридцать минус двадцать равняется десяти, а это не много для хорошей лошади. Чтобы предупредить очередное разочарование, он заговорил, обратившись к хозяину дома:
– Вы говорили, что с Карлом Смелым было только около пятидесяти человек, когда он прибыл в Кале?
– Да. Большая часть армии осталась на границе между Люксембургом и Лотарингией, под командованием маршала Люксембургского и графа де Кампобассо, неаполитанского кондотьера, перебежчика из лотарингской армии, которого герцог Карл привлек в свои ряды два года тому назад.
– Перебежчик? Мягко сказано! Может быть, просто предатель? – спросил Эстебан с ноткой презрения.
– В какой-то степени, но не совсем так. Вы едете из Тосканы и должны знать, что кондотьер больше верен деньгам, чем данной им клятве. Пока ему платят, он служит!
Они поднялись из-за стола, и Агноло взял Деметриоса под руку.
– Я полагаю, что вы хотите как можно быстрее встретиться с королем Людовиком?
– Конечно, хотя он сейчас, вероятно, очень занят.
– Чтобы принять хорошего врача? Я могу с уверенностью сказать, что он вас ждет с большим нетерпением.
– Он меня ждет? – удивился Деметриос.
– Конечно. Ему также сообщили, что вы должны приехать.
– Тогда мы отправимся завтра! – воскликнула Фьора, глаза которой вспыхнули от возбуждения.
– Молодой даме не место в военном лагере, – сказала Агнелла. – Я буду просто счастлива, если вы погостите у меня еще какое-то время!
– Дело в том, что... мы никогда не расставались!
