Разочарованно пожав плечами, Фьора вернулась в комнату и легла в свою залитую вином постель.
Сальвестро вернулся днем. Кампобассо пришел в себя только на рассвете, ничего не понимая из того, что с ним произошло.
Получилось так, что эта эскапада имела для его гордости солдата большие и неприятные последствия. Этой ночью Грациану д'Агерру, храброму защитнику Конфлана, пришла помощь в лице Жерара д'Авилье, коменданта пограничного города Брие, который прибыл с частью своей армии. Хотя Кампобассо и удалось к утру вернуться в свой лагерь, следом за ним появился герцог Рене II, который прибыл из Франции с отрядом в две с половиной тысячи человек под командованием Жоржа де ла Тремуйя, который атаковал Кампобассо при поддержке лотарингских рыцарей и арбалетчиков. Хорошо понимая свое положение, кондотьер немедленно снял осаду... затем последовал страшный приступ ярости со стороны герцога Бургундского, который обозвал его трусом и бездарностью. Кампобассо, подавив гнев, оставалось только смиренно выслушивать упреки, но он дал слово, что еще покажет себя.
Когда новость об этом дошла до Пьерфора, Сальвестро метал громы и молнии, отчего и Фьоре не поздоровилось:
– Мой гнусный хозяин? А ведь ты не находишь его таким ужасным, когда он спит с тобой, флорентийская потаскушка. Я знаю, что ты ему мурлычешь, когда он ложится на тебя. И он еще не раз помнет тебя!
– Никогда! Никогда больше он не дотронется до меня, слышишь? Даже ради спасения моей души!
– Твоей души? – издевался Сальвестро. – А чему там пропадать? У тебя нет души, недостойная женщина. Убирайся отсюда, а то я за себя не отвечаю!
Тогда Фьора со всего размаха залепила ему пощечину и, плюнув в лицо, бросилась бежать, а вслед ей раздавался охрипший от злости голос Сальвестро:
– Он скоро приедет, твой и мой хозяин, а я уж знаю, что ему рассказать!
Фьора бросилась на кухню, где захватила столовый нож, чтобы было чем защитить себя в случае нападения, а если положение станет безвыходным, то убить себя.
Но Кампобассо не вернулся... Зато однажды, пасмурным утром в первые дни ноября, появился отряд всадников под знаменами Бургундии во главе с пожилым высокомерным офицером, перед которым открыли ворота, когда он закричал:
– Именем монсеньора Карла, герцога Бургундии, графа Шароле, я, Оливье де Ла Марш, кавалер почетного ордена Золотого Руна и капитан гвардии сеньора герцога, требую открыть ворота замка для проведения обыска!
Второпях построив почетный эскорт для встречи и надев свой лучший плащ, Сальвестро приказал опустить мост и поднять решетку. Отряд проехал по мосту и остановился посередине двора.
– Мне надо поговорить с тем человеком, который здесь командует.
– Это я, монсеньор, Сальвестро де Канале, шталмейстер монсеньора графа Кампобассо. Я к вашим услугам.
– Мне этого и надо. Вы должны передать в мои руки одну женщину, некую Фьору Бельтрами. Она ведь здесь?
– Конечно... Но у меня приказ быть при ней и охранять ее лично до тех пор, пока мой хозяин не велит ее освободить.
Капитан наклонился и без видимого усилия приподнял Сальвестро над плитами двора, ухватив его за ворот:
– А я подчиняюсь герцогу Бургундскому, и он мне приказал привести к нему эту женщину! Понятно?
– Он очень хорошо понял, – раздался спокойный голос Фьоры, которая показалась в дверях. – Чего вы от меня хотите?
Не пытаясь скрыть изумление при виде этой хрупкой молодой женщины с гордой походкой, одетой в черное, которая бесстрашно смотрела на него, Оливье де Ла Марш поневоле заговорил тише:
– У меня приказ арестовать вас и доставить лично к моему хозяину.
– Арестовать меня? Разве я совершила какое-нибудь преступление?
– Мне это неизвестно. Вы готовы следовать за мной по доброй воле?
– И даже с удовольствием! – произнесла она с тенью улыбки, смысл которой был обращен к Сальвестро, который в это время старался справиться со своим гневом. – Я могу взять свои вещи? Их, впрочем, совсем немного.
– Конечно. Кто-нибудь из моих людей вам поможет. А пока пусть приведут оседланную лошадь!
Через короткое время Фьора вернулась, закутанная в свою черную накидку, а за ней один из солдат нес ее легкий багаж. Лошадь уже ждала ее. Фьора направилась было к ней, но путь ей преградил капитан, который успел спешиться. В руках у него была веревка:
– Я обязан вас связать. Если вы пообещаете не делать попытки сбежать, я свяжу вам руки спереди...
– Ах... Даже так...
– Да.
– Хорошо. Как бы то ни было, я вам ведь сказала, что счастлива покинуть эту тюрьму.
– Даже если вас ждет другая?
– Будь что будет, но я убеждена, что мне там понравится больше.
Со связанными руками ее усадили в седло, а офицер даже прикрыл ее своим плащом и накинул ей на голову капюшон, чтобы защитить от дождя. Затем он сел в седло и взял поводья лошади, на которой должна была ехать молодая женщина.
– Вы можете сказать мне, куда меня везут? – спросила Фьора, в то время когда она бок о бок с Ла Маршем проезжала под аркой ворот замка Пьерфор.
– В этом нет никакой тайны. Я вас везу в Нанси, в лагерь монсеньора герцога. Сегодня вечером мы там будем.
– Тогда все хорошо.
