– Конечно, подписал, но уж не считаете ли вы, что он этим удовлетворится? Само собой, что его войска не переходят границы и что он отказался помочь герцогу Лотарингскому, чтобы не было причин опротестовывать свою собственную подпись, но он поведет свою войну по-другому.
– И как же? – поинтересовалась Фьора.
– Дочь Франческо Бельтрами, которую я имел удовольствие узнать так близко, должна меня легко понять, потому что война короля Людовика – это экономическая война. Действительно, у него мощная армия, но пускает в дело он только свое золото, и будьте уверены, что швейцарцы, против которых мы сейчас идем войной, получили его достаточно. Кроме этого, Людовик обескровил фламандскую торговлю, опустошил бургундские рынки, создавая постоянную конкуренцию. Его корабли отгоняют генуэзские и венецианские торговые суда от портов, через которые поставляют товары в Брюгге, что приводит фламандцев в бешенство. Он препятствует проведению хлебных закупок. Его рука видна везде! Ему удалось помирить Сигизмунда Австрийского и кантоны, которые до этого были вечными врагами. С помощью золота он выпроводит из Франции англичан...
– Было ведь не только золото. Были также вино и продовольствие.
– Я это знаю, – кивнул миланский посол. – Бесполезно говорить, что монсеньор Карл расценил как абсолютно недостойную манеру отделываться таким образом от противника, – добавил, смеясь, Панигарола.
Одиннадцатого февраля 1476 года Карл Смелый одержал свою первую победу, правда, так и не сделав ни одного выстрела. Нескончаемый поток его войск прошел наконец горловину Жуня и остановился в Орбе, расположенном неподалеку от Грандсона – одной из целей всей экспедиции. В то же время итальянские копейщики Пьера де Линьяна, которые составляли авангард армии, направились в сторону Женевского озера и по дороге отняли у конфедератов Ромон. Однако основным оставался Грандсон – город и сильная крепость, лежащая на южном берегу озера Нешатель.
На самом же деле Карл Смелый хотел всего лишь вернуть себе то, что принадлежало ему год назад. В 1475 году жители кантонов Берна, Базеля и Люцерна решили захватить себе земли Во, принадлежащие Савойе, захватив заодно и этот кусок Бургундии, правитель которого скучал тогда под стенами Нейса вместе с остатками армии Карла. Грандсон, который был весьма солидно укреплен и хорошо защищался бальи Пьером де Жунем, в итоге под натиском огромного числа окрестных крестьян, голода и тяжелой артиллерии швейцарцев был вынужден сдаться. А к осени в их руках оказалась вся земля Во, и с ее жителями обошлись весьма сурово. От опустошения уцелела только Женева, но она уплатила за это выкуп в двадцать шесть тысяч флоринов – стоимость драгоценностей дам этого города и колоколов, снятых с церквей.
Девятнадцатого числа они добрались наконец до Грандсона при ужасной погоде: шел дождь со снегом и стоял страшный холод.
– Нельзя сказать, чтобы Франция и Бургундия встречали нас радостными улыбками, – сказала Леонарда, когда Фьора забралась в ее карету, пока натягивали палатки и сооружали стоянку. – Отвратительная погода... Разве раньше когда-нибудь вы видели такую осень или зиму?
– Вы, наверное, немного забыли свою молодость? – спросила Фьора. – Во Флоренции ведь стояла дивная погода! Верно говорят, что если теряешь кого-то или что-то, вспоминаешь потом о потерянном только хорошее.
Карл решил основать лагерь недалеко от Гица. Красные с золотом знамена очень удачно сочетались с зеленью холма и украшали его в то время, как еще около пятисот не менее разукрашенных флажками палаток являли собой поистине неповторимое зрелище. Остальная часть лагеря, расположенная в низине, занимала пространство между городом и горой в виде полукруга и доходила до Арнона – узкой речки, которая впадала в озеро на одно лье ниже лагеря.
– С Грандсоном у нас не должно быть никаких трудностей, – сообщил герцог Карл Панигароле и Фьоре, когда они все втроем стояли на берегу и смотрели, как на окрестности опускалась ночь. Дальний берег вместе с очертаниями городских зданий почти растворился во мраке. – Три недели назад жители города захватили командира бернского гарнизона, Брандольфа де Штейна, и передали его нам. Сейчас он в Бургундии.
– Тогда почему же ворота до сих пор закрыты, а из города не направлена к вам делегация жителей, монсеньор? – произнес посол. – Я, наоборот, полагаю, что они будут упорно и отчаянно обороняться. Ведь швейцарцы – хорошие солдаты...
– Эти крестьяне и пастухи? – презрительно бросил герцог. – Мы их разобьем в два счета! И пусть они поостерегутся моего гнева, потому что тогда я продолжу войну в кантонах Верхней Лиги![7]
– А вот этого я бы никогда не посоветовал вашей милости, так как суровость самих гор добавляет мужества их обитателям!
– Посмотрим!
