Глубокий, завораживающий голос грека создавал особую атмосферу, которую ощутили трое присутствующих. Веки Маргариты вздрагивали, словно она хотела закрыть их, но удерживалась от этого только благодаря своей воле.
— Вам хочется спать, очень хочется спать… Ваши веки отяжелели… Не боритесь со сном, который охватывает вас. Расслабьтесь и спите, спите! Все ваши члены расслаблены. Отдайтесь этому покою. Спите… спите… спите!
Ее веки закрылись. Худенькие руки вытянулись вдоль тела. Дыхание стало равномерным.
Минуту в комнате царила полная тишина. Все затаили дыхание. Деметриос снова заговорил:
— Я знаю, что вы спите, Маргарита, но слышите ли вы меня?
Она подтвердила медленным кивком головы.
— Хорошо, Теперь ваш разум свободен от тела и всякое дурное влияние не действует на вас. Сейчас мы вместе пройдем всю вашу жизнь и вернемся к вашему детству. Соберитесь, Маргарита. Вам десять лет. Тогда вы говорили?
Слезы медленно скатились по щекам спящей. Она кивнула в ответ на вопрос Деметриоса, но тут же невольно сделала жест, словно защищалась от невидимых ударов. Фьора сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони.
— Вы были несчастным ребенком, но все же вы говорили. Что произошло потом? Вспомните вашу жизнь и вернитесь к драме, после которой у вас пропал голос.
Вспомните год за годом.
Внезапно все тело Маргариты начало сотрясаться.
Она откинула простыни и обеими руками старалась оттолкнуть кого-то, кто приводил ее в ужас. Она делала невероятные усилия, чтобы ее ноги оставались сдвинутыми вместе, но что-то с силой раздвигало их. Она плакала, стонала… и все ее движения не оставляли никакого сомнения в случившемся.
— Боже, — прошептал Эстебан, — бедняжку изнасиловали.
Вдруг Маргарита успокоилась и лежала неподвижно, словно жизнь покинула ее. Деметриос дал ей передохнуть, затем вновь подошел к постели.
— Именно после этого жуткого испытания вы и потеряли дар речи?
Маргарита медленно покачала головой слева направо.
— Значит это случилось позже. Вспомните, что произошло потом. Надо, чтобы вы вернулись к тому моменту, когда у вас пропал голос. Это так больно?
Маргарита стала извиваться в кровати. Она прижала руки к животу и начала громко стонать.
— Похоже, — сказала Леонарда беззвучным голосом, — что она рожает?
Ее плечи затряслись от рыданий.
— Нельзя ли, — прошептала Фьора, — помешать ей вновь пережить эти страдания?
Деметриос положил свои руки на руки, молодой женщины и тихо нажал на них.
— Ребенок уже родился, вам стало легче.
Маргарита сразу же успокоилась. На ее лице появилась улыбка счастливого изумления. Она протянула руки к воображаемому ребенку, приложила его к своей груди, начала его убаюкивать, целовать. Выражение светлого счастья на изможденном лице невозможно было видеть без муки.
Но вдруг все изменилось. Присутствующие увидели, как Маргарита прижимала руки к груди с испуганным и одновременно гневным выражением, словно ей угрожала какая-то опасность. Они увидели, как она боролась изо всех сил и, без сомнения, была побеждена.
Вдруг Маргарита закричала:
— Мой сын! Отдайте мне моего сына! Вы не можете забрать его! Это мой ребенок, сжальтесь!
Не в состоянии больше видеть муки несчастной женщины, Деметриос положил руку ей на голову и приказал:
— Успокойтесь, Маргарита! Все кончено. Не думайте больше о том страшном мгновении, когда вы потеряли ребенка. Вы по-прежнему можете говорить. Вы можете говорить, не так ли?
Все еще тяжело дыша, вся в поту, молодая женщина напоминала человека с потонувшего корабля, который достиг берега после изнурительной борьбы со стихией.
Фьора хотела обнять ее, но Деметриос жестом остановил ее:
— Отвечайте мне, Маргарита! Вы можете говорить?
Скажите: могу.
— Я… могу.
Голос был слабый, хрипловатый, но все же разборчивый.
— Хорошо, — сказал Деметриос. — А теперь отдыхайте! Вы сделали невероятное усилие, но зло побеждено. Через минуту я разбужу вас. Вы больше не будете вспоминать о пережитых вами муках и сможете свободно говорить с теми, кто вас окружает, кто вас любит. Вы слышали меня?
— Да.
— Вы проснетесь, когда я произнесу ваше имя. Внимание! Маргарита, откройте глаза! — властно произнес Деметриос.
Она открыла глаза и направила свой несколько потерянный взгляд на внимательное лицо врача, затем на радостные лица Фьоры и Леонарды, выделявшиеся из темноты в желтом отблеске свечи. Чуть поодаль Эстебан зажигал дрожащей рукой свечи на подсвечнике. Фьора подошла к Маргарите и поцеловала ее.
— Вы выздоровели, дорогая. Ваш голос вернулся.
— Мой голос? Это правда! Что произошло? Мне кажется, что я видела страшный сон.
— Это был только сон, но черные силы, которые взяли в плен ваш голос, были побеждены, — заверил ее Деметриос. — Отныне мы сможем разговаривать друг с другом!
Эстебан, отсутствовавший несколько минут, вернулся с кувшином вина и бокалами.
— После того, что мы пережили, я думаю, нам всем не помешает выпить немного вина. Вы так же измучены, как и ваша пациентка.
