Машина подъехала к зданию. Они хорошо смотрятся на фоне друг друга: металл балок вороненых оттенков и пластик окон иссиня-черного цвета против темно-зеленого, насыщенного цвета капота. У обоих очертания тающих льдин. Да... Миг романтики перед работой: машина протискивается в темный зев проходной. На въезде никаких проверок документов, обыска и тому подобного — прогресс все-таки. Просвечивают все, и хорошо, что не рентгеном. Теперь ее надо провести вдоль светящейся полосы к своему боксу. Эта проводка — чистая фикция, управление перехватывается системами здания, но психологи считают, что это вырабатывает чувство ответственности, внимательности и чего-то еще. Вообще эти психологи, сросшиеся с управлением охраны, порой слишком напоминают то ли Торквемаду нашего времени, то ли Орвелла, начавшего искренне работать на коммунизм.
Гаражный бокс — самый обычный, выкрашенный серой краской, немножко пыльный. Когда выбираешься из машины, выходишь через дверь в его задней стенке и попадаешь в эдакий индивидуальный предбанник, выделанный желтоватым пластиком. А потом повторяешь процедуру, что принята на монетном дворе и любом уважающем себя алмазном прииске: оставляешь один комплект одежды в первой кабинке, а второй надеваешь в следующей, уже после контрольной рамки. Подобные проверки имели смысл лет пять назад, но сейчас толку в этом нет почти никакого. Если кто-то пронесет с собой биологический «жучок», наличие или отсутствие на нем одежды при контроле никакой роли не играет — все равно его обнаружат по другим признакам. Наномеханизмы, эти умные комки атомов, отловить еще труднее, и как этим занимается охрана, я вообще представляю с трудом. Тогда зачем так делается? По-моему — только из экономии средств и бюрократической лени. То есть психологи наверняка заготовили мегабайты убедительных объяснений, что это тоже нужно, что это тоже вырабатывает подсознательную уверенность в постоянной слежке, а значит, такой же подсознательный страх предать, и вообще от этого много пользы. Просто ремонт влетит в такую копеечку и истреплет столько нервов начальству, что с этой процедурой мирятся, как с мелким неудобством. Второй комплект одежды, впрочем, свой, и менять его можно почти каждый день, так что вся женская половина персонала успевает гоняться за модой.
Из второго предбанника после писка контрольной аппаратуры и вежливого жеста возникшей голограммы надо выйти в общий коридор к лифтам. Голограмма, кстати, достойна отдельных слов — из стены высовывается лицо какого-то бесполого существа, снабженное вымученной улыбкой, и рука, одетая в смесь военного мундира и больничной пижамы. Всем этим добром можно безотказно пугать детей.
У лифтов всегда очередь — два-три человека будут стоять у створок даже в полночь. Иногда за кем-то андроид несет приборы, иногда катиться тележка, загруженная инструментарием. Но подолгу у лифтов тоже никто не стоит — полминуты ожидания, и его прозрачные двери распахиваются. Трудно решить, это очередная выходка психологов или просто такая программа оптимизации работы машин. Институт никогда не спит, и бессонница организации рождает причуды в ее работе.
— Доброе утро! Ты чего, вах, такой грустный? — Давид, технарь-узловик, пытается выгнуть брови так, чтобы они могли соперничать с кривизной его носа. Национальный колорит как дежурная шутка.
— Нормально. — Я и правда мрачновато смотрюсь перед работой. — Как наши, проиграли, выиграли?
А шут с ними, результат без игры знать не хочу, досмотрю вечером.
Лифт глотает нас и поочередно выплевывает — каждого на своем этаже. Перед входом в отдел архитектоники — последняя проверка: надо просто приложить руку к панели.
Архитектоника компьютеров в институте — эта моя сфера. Где-нибудь на фирме или в концерне всегда есть отдел дизайна и эргономики. Ведь компьютеры должны продаваться и быть красивыми и удобными. Есть в корпорациях и отделы архитектуры компьютеров — ведь все эти новые процессоры, дисководы и тому подобные вещи надо как-то уместить в одном ящике, и чтоб этот ящик не был слишком большим. Отделы архитектуры никогда не живут в мире с дизайнерами: идет вечный конфликт продавца и технаря — первый хочет чего-нибудь модного, необычного, дешевого, а второй — сложного и дорогого. Грызут они друг друга по этому поводу нещадно: вечно между ними подковерные интриги, громкие скандалы и слухи о сокращениях. Вплоть до членовредительства и убийства.
