Рон пожал плечами: - Я не знаю, - добавил он. – И все же есть вещи, независящие от нас.
- Ясное дело, - сказала Гермиона. - Но на основании этого нельзя утверждать, что у каждого из нас есть судьба. Это просто жизнь. С чем рождены, с тем рождены; мир дает нам то, что дает, а все остальное зависит от нас, - она отмахнулась от мухи. – И наш конец зависит от нас.
- Так ты думаешь, что смысл жизни заключается в…
- … в принятии своих собственных решений, - закончила фразу Гермиона. – Строить свою жизнь. Принимать ответственность.
Гарри, зевая, проговорил: - Тошнит уже от ответственности.
- Не то слово!
- Это часть жизни.
- И от этой части тошнит.
- Точно.
- Да, конечно.
*
Она никогда не ходила туда без них. Ей и не надо было. И, конечно же, им приходилось подолгу уламывать ее, чтобы уговорить наведаться туда. И никогда сие не было по ее собственной инициативе. Она вполне могла покопаться в мыслях и без того, чтобы сидеть где-то в одиночестве. И для этого ей вовсе не требовался свежий воздух. Ей не нужно было где-то бродить.
В отличие от Гарри.
Где-то в середине шестого курса Гермиона отыскала его все в том же месте – под деревом. Было необычайно тепло, и Гарри сидел, закатив рукава рубашки и сложив руки на коленях.
- Ты в порядке, Гарри?
- Да.
- Я знала, что найду тебя здесь.
Она устроилась рядом.
- А где Рон?
- Я оставила его спорить с Джинни, кому достанется большая часть пирога, что прислала Молли.
Легкая улыбка коснулась губ Гарри: - Джинни выиграет.
- Еще бы.
Откинувшись назад, он прислонился к стволу дерева и медленно прикрыл глаза.
Она посмотрела на него – на какой-то миг пристально разглядывая.
- Хочешь, чтобы я ушла? – тихо, чтобы не потревожить его, спросила она.
Гарри отрицательно помотал головой.
Так в тишине они и сидели еще какое-то время. Гермиона время от времени поглядывала на ветки, в попытке разглядеть поющую над ними птичку или всматривалась в розовые облака на небе. Все что угодно, лишь бы остановить поток мыслей о Гарри.
Гари всхлипнул.
Она посмотрела на него.
Он снова всхлипнул и слегка склонил голову.
И Гермиона уже поняла причину.
Она приоткрыла губы, колеблясь лишь мгновение: - Гарри, - шепотом позвала она. – Гарри…
Но он так и не поднял головы.
- Это нормально – скучать по нему, Гарри.
Когда она увидела скатившуюся слезинку, она потянулась к его руке и, переплетаясь пальцами, сжала ее.
Спустя некоторое время, когда Гарри и Гермиона уже уходили, она наклонилась, чтобы поднять что-то похожее на бумажный лист, который выронил Гарри. Это было фото. Сириуса и его отца.
Они стояли под деревом. Под их деревом.
И тогда она поняла. Поняла, почему он приходил сюда. Почему это успокаивало его. Что было в воспоминаниях, которые даже не были его собственными. Тогда она вложило фото обратно Гарри в руку, а затем притянула его к себе. И крепко обняла его.
- Сириус дал мне его, - пробормотал Гарри, прижимаясь губами где-то в районе ее плеча. – Он… он сказал, что я могу взять его… только…
- Тшш…
После этого случая, ее не приходилось подолгу уговаривать, чтобы присоединиться к ним в их прогулке к краю леса. А еще она перестала спрашивать, куда исчезает Гарри, когда хочет побыть один.
Она решила оставить все, как есть.
*
ГЛАВА 16 (недостающий фрагмент)
- Я думаю, что ты – циник.
- Прости что, Рон?
- Ты цинична - не веришь в смысл того, чтобы жить.
- Смысл жить или смысл жизни?
- Не придирайся, Гермиона.
- Я не придираюсь, Рон, - нахмурилась она. – Это две совершенно разные вещи.
- В то, что у нас нет своего предназначения или чего-то там, - пробормотал он.
Гермиона насупилась: - Я не цинична, спасибо тебе на добром слове, - ответила она. – И если что, я – оптимистка!
- Как так?
- Как так? – переспросила она. – Подумай об этом, Рон. Ты единственный ответственный. Ты единственный, кто может контролировать свою жизнь. Свою жизнь и свою… свою…
- Смерть?
- Ээээ, да. В какой-то степени.
Рон пожал плечами: - Возможно. Но я все еще думаю, есть что-то еще.
- Я согласен с Гермионой, - они оба посмотрели на Гарри, который все так же смотрел на ветки. – Ты можешь выбирать. Иногда половина вариантов отметается, но… у тебя всегда он есть. Выбор, в смысле.
- Ты заблуждаешься, приятель, если думаешь, что абсолютно свободный.
- Ну, по крайней мере, я могу самостоятельно принимать решения, - негромко возразила Гермиона. – Всегда. И всегда буду.
Рон снова пожал плечами и сорвал еще одну ромашку на растерзание.
- Мир вовсе не так устроен, - пробурчал он.
- Именно так, если ты хочешь этого, - ответила она.
А потом все трое сидели в тишине какое-то время.
Гермиона думала об этом выводе. Выводе, подразумевающим стопроцентную ответственность. И это пугало ее. Почти до потери пульса. Но в этом был смысл. Это было важно. Важно, если ты хочешь чего-то добиться в этой жизни.
Было логично – основывать свои решения на идее того, что, может быть – в действительности – вы на самом-то деле и не принимали эти решения? Гермиона не считала этот довод веским. Совсем. Безысходность и беспомощность пугали куда как больше, нежели ответственность.
Ощущение, что выхода, может, и нет…
