Жажда/water (СИ) полностью

Драко дернул ее за запястья, притянул еще ближе. Сильнее. И Гермиона, споткнувшись, шагнула вперед. Тела столкнулись. Она запустила ногти в его плоть. Злая. Расстроенная. Растерянная.

"Нет. Подумай о том, кто он. Кем был его отец. Что он делал. Что делали они все, приспешники Вольдеморта. Калечили и убивали, насиловали и резали. Подумай об этом".

"Прекрати. Заставлять меня прикасаться к тебе. Чувствовать это".

И вдруг его руки выпустили ее запястья, мгновенно обвились вокруг талии и подняли… оторвав ее ноги от пола… от земли… она была в воздухе, прижата к его голой груди, в его руках, пытаясь вырваться. Секунда, чертова доля секунды – Драко развернулся и швырнул ее на стол… бумага и чернила, котлы и книги посыпались на пол…ее голова запрокинулась и стукнулась о столешницу. Грохот и звон падающих предметов. И его тело: болтающиеся лохмотья рубашки, яростное дыхание, жесткие серые глаза под светлой челкой… он был над ней, приоткрыв рот, а Гермиона – внизу, всхлипывая. Руки по обе стороны от головы. Грудь поднимается и опадает с такой силой, что, казалось, ткань на ней готова треснуть.

Драко держал ее.

- Я не понимаю, - шептал он, - не понимаю, почему ты такая грязная. Прямо по колено в грязи. Хотелось бы, чтобы это было не так, Грейнджер. - Он сильнее вдавил ее в стол. - Хотелось бы, чтобы это было не так…

"Нет, нет – вырывайся. Ты уже все сказала, Гермиона, а теперь докажи, что это была не шутка, - не позволяй, чтобы дошло до… это не выход. Не через твое тело. Не так.

Не делай этого.

Не позволяй ему".

- Почувствуй меня, Грейнджер, - выдохнул он ей в волосы, и потом – опустошающее прикосновение. Мощное и ослепительное ощущение его губ на губах. Ощущение его. Твердого, пульсирующего, горячего. - И теперь скажи, что ты меня не хочешь.

"Враг. Я не могу. Враг. Не могу. Не хочу. Я не хочу тебя, и я не могу быть с тобой, и оставь меня в…"

- Я не хочу тебя! - почти рыдание, сильнее вцепляясь в него ногтями.

"Пожалуйста, отпусти меня. Прекрати этот бьющий в меня пульс, твой жар на моей коже, горячее и влажное бешенство крови".

- Я не…

- Ты такая красивая, - прорычал он, - такая офигенно красивая, просто до жути, Грейнджер. И когда я возьму тебя. Как только возьму… ты сможешь забыть. Мы оба сможем забыть, Грейнджер. И все опять будет нормально.

Драко еще раз посмотрел ей в глаза. В последний раз – в поисках чего-нибудь, чего угодно, что приказало бы ему остановиться. Но Гермиона знала - бесполезно. Абсолютно, к чертовой матери, идиотски бессмысленно. Каждый огонек, каждая вспышка в ее карих глазах умоляла дотронуться до нее.

И он наклонился, помедлил и приник губами к ее шее.

Мерлин. Что это? Горячее, влажное, жгучее безумие прокатилась внизу живота, рванулось по бедрам, вдоль, между ними, как бешеное животное.

Она извивалась, выворачивалась, полустонала-полукричала, но все равно. Пока Драко не знал, не был уверен, что она не хочет, он не собирался останавливаться. Даже если бы захотел. Его язык и зубы… лизать и покусывать то место на шее, где под кожей бьется пульс. Шептать слова, жонглировать ими, подбрасывать языком, сосать и кусать…

- Прекрасно… Омерзительно…

… Совершенно потерявшись, спрятавшись в изгибе ее шеи, яростно припав к ней губами, и каждый всхлип неистового наслаждения… ведь это должно быть наслаждением?.. был победой.

Выпустив ее запястье, Драко рассеянно провел рукой по блузке и накрыл ладонью грудь. Черт… о, черт, трогать ее… дай мне услышать эти звуки, Грейнджер, давай, для меня… нужны мне… нужна мне. Он поднял лицо от ее шеи – обе руки, выпустив ее, на пуговицах блузки – и резко рванул. "О… Мерлин, блин…"

- Твою мать, Грейнджер…

Эта грудь, так великолепно вздымающаяся, торчащая, безумная, и живая, и кричащая под темным атласом. Драко даже не обратил внимания на цвет… просто темный… или на форму - слишком кружилась голова… он тут же прижался к ней ртом … язык, мокрый, оставляющий на ткани влажный след… и твердеющий под тканью сосок.

”Нет… это слишком… я не могу… не вынесу… просто пусти меня в себя, Грейнджер, мне надо внутрь…”

… и его руки оставили ее грудь, двинулись ниже, резко скользнули по пылающей коже вниз, под юбку, и по бедрам - вверх.

- Дай мне… - прорычал он, уткнувшись в нее лицом, - я хочу…