— Вы, оба, успокойтесь, — сказала Гермиона дрожащим голосом, — или проваливайте отсюда. Все.
Драко и Гарри всё ещё испепеляли друг друга взглядами.
— Ну и что дальше, Гермиона? — задался вопросом Гарри, все еще глядя на Драко, а его тело было все еще напряжено. — По-твоему, мы спокойно будем стоять тут рядом с этим ублюдком, который сделал это с тобой?
— Гарри, — слабый, изнуренный голос, — он ничего не делал.
Гарри резко повернул голову к ней. Драко проследил за его взглядом. Щёки Гермионы горели, на глаза наворачивались слёзы. Грудь не ритмично поднималась и опускалась. И выглядела она бледной. Болезненно бледной. В любой момент она могла снова отключиться.
— Не ври нам, — дрожащим голосом сказал Гарри. — И не покрывай его. Не понимаю, зачем ты делаешь это, Гермиона.
— Я не покрываю его! — чуть повышая голос. Словно её что-то задело. Она снова вернула ладонь на лоб.
Мышцы Драко напряглись: — Ты что, не видишь, Поттер, что сейчас неподходящее время?
— Ну конечно, — засмеялся Рон. — Лучше будет, если мы сейчас оставим вас наедине, чтобы ты снова угрожал ей?
— Нет, Уизли, — зарычал Драко. — И если ты не хочешь чтобы она снова грохнулась на пол, я всё-таки заставлю такую задницу, как ты, заткнуться.
— С какой стати тебя это, вообще, должно беспокоить, Малфой? — спросил Гарри. Все глаза были устремлены на него. — Почему тебя так беспокоит, что она вдруг может снова упасть в обморок? Почему тебе так хотелось привести её в чувство? Может быть из чувства вины?
Спокойно. Сделай лицо попроще. Похоже, парень нарывается на то, чтобы по его морде хорошенько съездили.
— Гарри… — вздохнула Гермиона.
— Нет, — рявкнул Гарри. — Если не скажешь ты — тогда скажет он.
— Скажу тебе что, Поттер? — поинтересовался Драко. — Что ты хочешь услышать?
— Правду, сукин сын.
Драко уже хотел ответить, но его опередила Гермиона: — Вот только его сюда приплетать не надо, Гарри.
— Что? — …шок. — Мерлин, Гермиона. Позволь ему хотя бы сражаться в его собственной войне…
— Знаешь, иногда ты просто жалок.
— Что? — Гарри нахмурился.
— Гермиона, — возразил Рон, — это не справедливо.
— О, да неужели? — рявкнула она. — Тогда прости, но это правда. Совсем ещё недавно, Гарри, ты был таким юным и незрелым. А сейчас, я тебя просто не узнаю!
Драко ухмыльнулся. Гермиона уловила этот его жест.
— А ты, будь добр, сотри к чёрту эту самодовольную улыбку с лица, Малфой, — рыкнула она. — Не то чтобы ты не дал ему достаточно оснований для такого поведения.
Ну и как прикажете на это реагировать? Драко перестал улыбаться. Не так уж это и задело. У него ещё будет повод посмеяться.
Это дико взбесило Гарри: — Что так и заткнулся, Малфой? — прорычал он и повернулся к Гермионе. — Значит, по-твоему, я жалок? Как ты можешь мне говорить такое? Всё изменилось. С тех самых пор, как ты стала старостой. Нет, вы оба изменились, Гермиона. И давай на чистоту — когда это ты так научилась легко затыкать его?
— О, Поттер, отъебись…
— Закрой пасть, Малфой.
— Нет уж, я, блядь, не…
— Хватит! — Гермиона покачала головой и посмотрела вниз. — Хорошо, — вздохнула она, — может это и не справедливо. Но вы точно также поступаете и со мной. Мне нужна была поддержка, а вас не было рядом все эти недели…
— Мне жаль, — прервал её Рон. В его словах слышалось разочарование. — Но суть не в этом: единственное, что мы пытаемся выяснить в данный момент, это что с тобой, Гермиона? В смысле, мать твою, что это? — он тыкнул дрожащей рукой в её сторону. — Ты всё ещё в этом платье. Которое почему-то разорвано. А твоя кожа…словно…
— Джинни нашла твои туфли в туалете, — резко влез Гарри. — И ты знаешь, в каком они состоянии. И мы знаем. Так что хватит делать из нас дураков — отступать некуда.
Неожиданно Драко почувствовал странную необходимость сказать что-либо. Возможно из-за чувства вины. Вдруг он понял, что подобрался к ним троим ближе. Ближе к Гермионе. И он вспомнил её слова, когда принёс её сюда прошлой ночью — после того как нашёл её. Она упомянула что-то о туфлях. Она сказала ему. Почему, на хер, он оказался таким кретином, что пропустил это? Ведь ясно, что привело сюда Поттера и Уизли. Хотя это определённо было не единственной причиной.
— А ты не думал, Поттер, почему она ничего тебе не говорит?
— Предупреждаю тебя, Малфой…
— Вы оба вздоха ей сделать не даёте. Контролируете каждое её слово. Каждое гребаное движение. Так что «жалкий» — очень подходящее слово…
— Хватит, — сказала Гермиона, удерживая руку перед Гарри, не позволяя ему сделать шаг. Она повернулась к Драко. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — Лжёт? — Не лезь в это, ясно? Тебе лучше уйти. Мне нужно им всё объяснить…
— Я остаюсь здесь, — рявкнул он. — Нравится тебе это или нет, Грейнджер. Мы оба знаем, что меня это тоже касается…
— О, мы все это знаем, что это касается тебя, — выплюнул Рон. — Тогда, может, просветишь нас, каким боком тебя это, вообще, трогает.
— А может, ты сделаешь милость и свалишь к своей грязной, вонючей семейке!
— Сукин сын! — рука Рона взметнулась в воздух.
— Прекратите! — воскликнула Гермиона, еле сдерживая слёз. — Хватит! Это глупо! Это всё так глупо!
