— Да о чем, на ху*, это ты, тупая сучка? — он сделал к ней шаг.
Она надеялась, что это научит его чему-то? Что, на хер, это могло значить? Она ничему не может его учить. Теперь она думала именно так? Эта тупая пиз** думала, что стала хозяйкой положения. И лишь потому, что видела его слезы; потому, что не смогла заставить его говорить об этом. … Проклятая святая Грейнджер.
— А знаешь что? — резко сказал он. — Прекрасно! Давай поговорим об этом! Потому что мне плевать. Насрать, что ты там думаешь.
Гермиона еще немного отступила от него, упершись ногами в кровать. Но голос остался твердым: — Я не хочу говорить об этом, — она перевела дыхание, — потому что знаю, что ты тоже не хочешь.
— О, заткнись, — бросил он в ответ. — Кто, мать твою, думаешь ты такая? Ты считаешь, что этим своим предположением сможешь заставить пожалеть меня о том, что я раз за разом вынуждал тебя разговаривать? Ну, так ты ошибаешься. И, как я сказал, чихал я на прошлую ночь. На то, что ты там видела. Ничего это не значит.
— И ты ждешь, что я поверю?
— Да верь ты во что хочешь! Все, что знаю я, так это то, что не только я прошлой ночью совершал «подвиги». И ты отлично понимаешь, о чем я!
Она опустила взгляд.
— Если тебе все равно, — прошептала она, — тогда ты не станешь возражать против того, чтобы рассказать мне.
— Рассказать тебе что? — сердце Драко начало ускорять свой ритм.
— Почему ты был в таком состоянии.
— В каком таком?
Она снова посмотрела на него. И он понял. Дурацкий вопрос.
Он пожал плечами: — Не знаю.
— Ты сказал, что встретил Панси.
Драко напрягся.
— Помнится, ты сказала, что тебя это не заботит. Что это не важно.
— Ну, так оно и было. Но не сейчас.
— Тогда что имеет? — переспросил он, страстно желая свалить подальше от этой темы. — Что имеет значение? То, что я, в конце концов, получил возможность отнять у тебя невинность? Это так внезапно стало важным? Потому что это и есть мой вопрос, Грейнджер. Почему ты вдруг захотела этого?
— А ты не хотел, да?! — воскликнула она. Ее голос дрогнул, потому что она стала обходить кровать, стараясь стать подальше от Драко. Тогда как он осознал, что приблизился еще на шаг.
— Я этого не говорил, — ответил он. — Я только сказал, что мы оба прошлой ночью делали вещи, несвойственные нам. То, что не всегда можно объяснить.
— И значит, нет объяснения тому, что ты разбил зеркало?
— Почему ты мне дала?
— Ответь на вопрос, Малфой.
— Сначала ты на мой.
— Почему я дала тебе разбить зеркало? — переспросила она, гневно приподнимая брови.
— Не строй из себя идиотку. Ты знаешь, о чем я.
— Не вижу смысла отвечать на любой из твоих вопросов, пока ты не отвечаешь на мои. И это мое мнение. Мы постоянно только и говорим о том, что ты хочешь!
— Ха-ха, Грейнджер, — с издевкой добавил он. — Для тебя это охренительно нелегко, правда?
— Заткнись, Малфой.
— Ты знала, что делала.
— Извини?
— Да ладно, Грейнджер, — огрызнулся он. — Ты бы захлопнула эту дверь минутой ранее, если бы не хотела этого. Ты знаешь, к чему это приводит. Ты точно знаешь, чем это заканчивается.
— Я пыталась закрыть. Но, как и прежде, твое непревзойденное обаяние сделало свое дело.
И он продел эти несколько разделявших их шагов, ухмыляясь, потому что…
— И где же твоя палочка?
Но вопрос так и остался без ответа, так как она попыталась вырваться, когда он схватил ее за запястья.
— Пусти! — выкрикнула она, с силой выдергивая руки.
— И на это я тоже скажу — нет! — прорычал он, разворачивая ее таким образом, чтобы она со спины прижималась ногами к матрацу.
— Еще бы, — она наградила его хмурым взглядом. — А что последует за этим? Акцио пал…
Он высвободил одну из рук, чтобы зажать ей рот. А затем развернул девушку таким образом, что она оказалась — так-невероятно-прекрасно — прижата спиной к его груди, со скрученными за спиной руками и надежно прикрытыми ладонью губами.
Его имя приглушенно прозвучало через пальцы его ладони. Короткие проклятья и яростные требования тоже потонули втуне.
Он мягко оттянул назад ее голову. Замечая, что она — конечно же — сопротивляется с куда меньшей силой, чем могла бы. Вероятно, выдохлась. И, скорее всего так и было.
Он быстро подавил острый приступ вины, мгновенно завладевший им. Потому что слишком многие проделывали этот трюк с ней. Но прямо сейчас это не имело значения. И это не остановит его, потому что ему все равно.
Он опустил голову к изгибу ее шеи.
И медленно выговорил: — Это правда, — выдохнул он, и слова влажным дыханием прошлись по ее покрасневшей коже. — Мы неизменно переходим на те темы, о которых я хочу говорить. И знаешь почему?
Она рванулась от него. И это было замечательно. До отвратительного прекрасно.
— Потому что я всегда получаю то, что хочу, — продолжил он, прикрыв глаза — только потому, что был уверен — она не могла увидеть этого. Не могла увидеть эффекта, что оказывала на него. Но почувствует через каких-то пару секунд. — Я слишком силен для тебя. Когда доходит до этого. И ты знаешь это.
Она снова попыталась вырваться.
